— Здравствуйте.
— Что вы так напряжены? Расслабьтесь. Я заранее извиняюсь за условия — мы пока только обустраиваемся, поэтому не могу предложить чай и вообще нормальное гостеприимство. Надеюсь, в скором времени ситуация изменится, — проговорил я, растирая ушибленный кулак, где содрал костяшки.
— Ничего страшного, эээ…
— Андрей Алексеевич.
— Очень приятно. Братья Шульманы сказали, что у вас неприятности?
— Да, в некотором роде.
— Расскажите, что случилось? Как мне сказали, вы работали с золотопромышленниками?
— Я был у них стряпчим, отвечал за финансы, контактировал с Русско-Азиатским банком, но…
— Продолжайте, — я пристально посмотрел на него.
— Я не могу говорить многое про моего предыдущего клиента. В общем, там было не всё чисто, и я потребовал небольшую долю, так как сам очень рисковал. В итоге он предпочёл избавиться от меня — натравил полицейских чинов, с которыми был в доле, завели дело о растрате. Кончилось ссылкой. Там я помогал с делами начальнику ссылки-поселения, поэтому был в относительно хороших условиях. Недавно освободился, но продолжаю быть под надзором и лишился права заниматься адвокатской и юридической деятельностью.
— Ясно. А где вы сейчас проживаете?
— В гостинице, снял номер на несколько дней.
— Я так понимаю, вы несколько стеснены в средствах?
— Да, устроиться на работу мне сейчас непросто.
— Сколько нужно денег, чтобы решить этот вопрос?
— Вы имеете в виду решить вопрос с полицией?
— Да. Но, как я полагаю, там не только полиция — нужны судьи и другие влиятельные чины.
Кулагин задумался, что-то подсчитывая.
— Примерно пять тысяч на взятки. Сами справитесь с этим?
— Да, разумеется, я знаю людей. Но тут даже деньги не помогут — нужно время, чтобы подготовить бумаги, плюс пока всё прокрутится в системе.
— Завтра деньги будут у вас.
— Почему вы мне помогаете?
Я пожал плечами и посмотрел на него:
— Вижу, что вы неплохой человек и попали в беду не по своей вине.
— А что нужно будет от меня?
— Вы, возможно, не поверите, но ваша дружба, — улыбнулся я. — Ну и, возможно, помощь с некоторыми финансовыми делами. Но давайте вернёмся к этому позже, когда вы со всем разберётесь. Если мне срочно что-то понадобится, могу на вас рассчитывать?
— Да, разумеется. Просто это несколько неожиданно.
— Об этом не переживайте. Будьте здесь часов в десять — встретимся в конторе у Шульманов.
Выпроводив гостя, позвал Ивана.
— Иван, а есть у тебя кто из знакомых, кто смог бы барное дело поднять?
— Какое дело?
— Ну бар, паб, таверна, трактир. Нужен человек, сведущий в алкоголе, но при этом нужен конкретный такой жёсткий мужик — может, пожилой, неважно, лишь бы смог всю эту пьянь в узде держать.
— А ты знаешь, пожалуй, и есть — правда, там целая семья Фроловых. Крепкие ребята, думаю, возьмутся.
— Хорошо, давай, как с лаврой вопрос закроем, назначь встречу с главой этого семейства. Обсудим перспективы сотрудничества. А на сегодня, пожалуй, всё. Ещё попрошу тебя: сходи до Фомы, скажи ему, чтобы на завтра на вечер готов был.
С утра братья Емельяновы уже ждали нас при параде. Выглядели они значительно лучше. Мы же с Иваном тоже надели полицейскую форму. Моя была не в лучшем виде — надо бы новую заказать, да из хорошего сукна. Саблю я кое-как наспех починил у местного кузнеца, но для дела она не годилась. Нужно тоже новую брать. Если честно, то таскать её было ещё тем мучением.
— Ну что, господа кандидаты, готовы?
Те, увидев и меня в форме городового, вообще обалдели. Я махнул рукой, и мы двинулись в участок. Народ, что сновал по лавре, расступался в стороны — уже никто не пытался зацепить или что-то сказать. Сарафанное радио работало в полной мере.
— Доброе утро, уважаемый Иван Григорьевич! Как вы поживаете?
Савельев хмуро посмотрел на меня — от прежней благожелательности не осталось и следа, хотя, может, делал вид. Но вполне возможно, и у него есть осведомители в лавре, и он более-менее в курсе происходящего.
— Да слава богу. С чем пожаловали? Али поработать решили?
— Я бы с превеликим удовольствием, да только видно не судьба.
— Отчего же?
— Да видите ли, какое дело — просьба у меня к вам есть, не в службу, так сказать, а в дружбу.
— Слушаю вас, — напрягся Савельев.