На том и разошлись.
Одно из помещений на первом этаже, где были конюшни, мы переделали под гимнастический зал. Сначала, конечно, всё это восприняли как дурь, но потихоньку, смотря на наши бои с Малышом — его я, кстати, тоже приодел, он отростил бороду и побрился налысо, стал похож на молодого Монсона — позже подключился Панкрат. Он сначала смотрел на всё это, посмеиваясь. Я ему как-то сказал:
— Давай, надевай перчатки, заходи на ринг.
Ринг представлял собой просто сбитый из досок квадрат со столбами и натянутыми канатами.
Я, конечно, боксёр аховый — так, набрался по вершкам, ходил какое-то время в секцию. Тут больше уличной практики, но для местного уровня это было достаточно. Бокс только-только зарождался и в том виде, в котором мы привыкли его видеть, не существовал.
Панкрат снял рубаху, надел перчатки. Пролез с ухмылочкой под канатами — мужик он был крепкий, жилистый и сильный. На самом деле мои показательные выступления могут окончиться эпическим фиаско.
Разошлись по углам, начали потихоньку сближаться. Краем глаза заметил, что в зал просочился Сашка Хромой и его кодла — как их ни гоняй, бесполезно. Да и другие мужики из наших подтянулись.
В этот момент Панкрат бросился в атаку — правильный ход. На улице не до боксирования: резкое нападение, и важно ошеломить агрессией, подавить желание сопротивляться.
Я разорвал дистанцию — это единственное, что помогает, чтобы не попасть под раздачу. Затем специально подставился — Панкрат ударил прямым. Смещение в бок и удар на встречной траектории — удар пришёлся прямо в нос. Добивать я не стал — разошлись. Пока Панкрат приводил себя в порядок, провёл ещё один спарринг с Малышом. Ему, конечно, надо искать другого спарринг-партнёра — мне с ним уже откровенно тяжело. Удары как кувалдой — если пропускаешь, аж эмаль крошится на зубах. Капы-то нету ни у кого. Да и он молодой, впитывает как губка, учится быстро. Иногда они спаррингуют с Иваном, но там без шансов, конечно.
— Что встали! — рявкнул я на малолеток. — А ну, подошли сюда! Что смотрите — надевайте перчатки, разбивайтесь на пары.
Перчатки, конечно, были им великоваты, но ничего — надо будет заняться этим в самое ближайшее время. Посадить баб, и пусть шьют двух размеров: детские и взрослые. И плотнее их надо делать — а то эти сбились уже, и что в перчатке, что без перчатки почти одинаково. И бинты надо тоже — мы-то уже наматываем обычные тряпки типа портянок, но нужно нагрузить баб, чтобы начали делать.
— Давай, Малыш, засекай им по полторы минуты раунд.
Так началась эпоха бокса в России с маленького подпольного клуба. Позже поставили туда подвесные умывальники, обставили всё. Повесили мешки, сделали скакалки. Бегать особо было негде, да и не принято это было, хотя малые носились только в путь. Дыхалку развивали с помощью бёрпи — название было смешное, но быстро вошло в обиход.
Глава 7
Этот зал бокса, который открылся на Сенной, стал первым и долгое время был культовым местом. Задач, которые он решал, было несколько. Во-первых, это ставки и бои за деньги. Желающих было много, но смотреть на размахивающих руками крестьян было не очень интересно — но для разогрева сходило. А дальше уже шли профессиональные бойцы. Малыш послал письма и телеграммы своим — приехали люди из Новгорода и других мест, начало складываться полноценное сообщество. Под Малышом уже ходило около двадцати человек. По сути, это была моя личная гвардия профессиональных бойцов. Они и так дрались хорошо, но с техникой бокса их навыки стали выше на голову. В дополнение к этому начали заниматься борьбой, вернее боевым самбо. Для этого пошили специальные шлемы, как были у нас. Потому что моя задача была сделать универсалов, чтобы могли работать ногами, локтями, коленями, головой. Плюс броски, захваты и тому подобное. Работе с оружием я их учил уже в закрытом порядке, так же как и Панкрата и его людей.
Малолетки тоже быстро росли. Почуяв силу и поучаствовав в нескольких стычках, им захотелось большой крови. Поэтому под руководством Прокопа, который тоже активно занимался у нас, стали совершать набеги на апашей и в рабочие кварталы Петербурга — не раз заглядывали к тем же фризовским, от них перепадало даже взрослым. Но цель была именно залётные апаши. Про них надо рассказать подробно.
У обывателя может сложиться впечатление, что дореволюционная Россия и Петербург — это сплошные балы, лакеи, юнкера. Ничего подобного. Город терроризировали банды хулиганов — так называемых апашей, преступность была страшная. Само слово «апаши» — это искажённое «апачи», индейцы апачи. Вся эта тема пошла из Франции, из Парижа, куда привозили индейцев в человеческих зоопарках. Тогда по всей Франции колесило «Шоу Дикого Запада Буффало Билла», молодёжь стала зачитываться романами Майн Рида и Фенимора Купера, а среди обывателей набирали популярность байки о хитрости и жестокости индейцев. Но больше всего индейской эстетикой прониклись городская криминализированная молодёжь, которая и стала величать себя «apaches» — то есть «апачи».