Немного меня даже терзала совесть, что отнял у них средства к существованию. Конфликтовать я с ними не хотел, так как её дети достаточно неплохо, мужественно вели себя во время революционных событий, сопротивлялись до конца и были убиты. Пока они были ещё детьми, я предложил им бесплатное обучение в нашей спортивной школе, но чтобы это не выглядело как издевательство, также предложил найти общее дело, с которого бы они могли получать долю. На первый раз разговора не получилось. Мария Владимировна то плакала, то обещала дойти до самого царя и так далее. Я же предлагал ей успокоиться и договориться мирно. В общем, разошлись ни с чем.
А потом произошли некоторые события, которые нарушили тихую мирную рэкетирскую жизнь нашего сообщества. Пока у нас весь криминал был поставлен на паузу — было не до него, шла реорганизация всех процессов. Люди увидели, что можно зарабатывать намного больше, при этом особо не рискуя. Фома так вообще в восторге был — стал действительно большим человеком.
Так вот, как-то вечером, когда рабочий день закончился и началась ночная жизнь лавры, что-то пошло не так. Если бы я был у себя в офисе, может, и вообще бы ничего не услышал, но я был в баре, беседовал с младшим Фроловым, которого батя поставил за стойку. Стойка, конечно, поражала воображение местных. Мы заказали нарезанных на прямоугольники зеркал, сделали их такой гармошкой, установили скрытую подсветку снизу. В итоге вся стойка за спиной бармена горела и переливалась огнём. Делал бар в стиле ар-деко — получилось весьма неплохо. Казино ещё было в процессе строительства, поэтому пока просто сидели, обсуждали детали. Работало сарафанное радио — Фроловы поняли, что дело стоящее, и уже вызвали своих семейных женского пола: это кухня, официантки и прочее. Работы всем хватит. Думаю, что бабы там тоже такие же — палец в рот не клади. А я и рад — пусть забирают и баню, и прачечное дело, мне не жалко. Лишь бы всё работало как надо и доход шёл.
В этот момент и раздались хлопки, которые ни с чем не спутаешь — прямо во дворе лавры разгорался не шуточный бой. Я подумал, что надо всех барменов вооружить обрезами — пусть под стойкой держат на всякий случай. Выхватив револьвер и пригнувшись, я выглянул во двор и тут же спрятался обратно — устроили тут Бородино. Как я понял, было две группы: одна внизу, другая стреляла по ним с балконов и с первых этажей. С каждой секундой интенсивность стрельбы увеличивалась. Интересно, кто это такой дерзкий решил наехать на нас? Только он не учёл, что у нас теперь почти все, кто из наших, ходили со стволами. Поэтому очень быстро нападающих просто задавили огнём — несмотря на то, что и одни, и другие палили в белый свет как в копеечку. Эх, надо искать полигон и заниматься. Это никуда не годится.
На земле и досках лежали тела в чёрных бушлатах. Ого, морячки! Товарищи революционные матросы решили на огонёк заглянуть. Обратил внимание, что Пахом, наш кучер, перегородил выход своей коляской — молодец, надо будет отметить это, не зассал. Кстати, он тоже сколотил свою бригаду извозчиков — из «небоящихся смерти», как я их называл про себя. Так как помимо живых пассажиров их обязанностью было периодически вывозить также и неживых. И вот Пахом был старшим у них.
Заметил какую-то тень — один из матросов довольно ловко двигался, продолжая отстреливаться. По нему продолжали стрелять, но не попадали — слишком большая дистанция для револьверов. Да уж, пора закупать винтовки. Я аккуратно прицелился в ноги — выстрелил. Раздался вскрик, в ответ достаточно метко тоже прилетело, выбив щепу над головой. Ах ты, сука! Я прицелился и выстрелил пару раз рядом с его головой так, что его посекло осколками.
— Э, морячек, сдавайся! Иначе положу тебя тут. Или кровью истечёшь.
К этому времени стрельба уже прекратилась — наши увидели меня.
— Не слышу ответа!
В этот момент один из раненых моряков зашевелился, пытаясь привстать. Я прицелился и выстрелил ему в голову, и резко перевёл пистолет на засевшего в укрытии анархиста.
— Ладно, надоел ты мне.
— Хорошо, сдаюсь, — сплюнул он.
Я увидел, как револьвер-наган вылетел из темноты.
— Вылазь оттуда.
Пока я продолжал держать его на мушке, когда тот на четвереньках полз ко мне, волоча одну ногу, я быстро подозвал кого-то из людей Панкрата.
— Быстро добейте всех, пока полиция не прибежала.
Захлопали выстрелы. Морячок дёрнулся и заозирался, я же подошёл чуть сзади и приставил револьвер к его затылку.
— Ну вот и всё.
И тут же крикнул уже подбежавшим людям Панкрата: