— Всё готово. — Я имею в виду документы и нужные юристы.
— Что с судьями?
— В первую очередь работаю с тем, у которого, благодаря тебе, сам откупился. Человек уже в возрасте, понимающий.
— Больше, больше надо таких. Ищи подходы к другим.
— Что по делу «Адвоката»?
— Полный контроль — можно брать в любой момент.
Я вздохнул. Об этом я думал чуть ли не каждый день. Главный вопрос был в датах — всё надо было сделать до конца года. Я очень хотел сделать всё немедленно, но желания не всегда расходятся с реальностью. Методично и планомерно шла подготовка — собирались материалы, велось наблюдение, словно охотники, готовящие западню.
— А что по другому адвокату?
Аристарх вздохнул, лицо его потемнело:
— Ты знаешь, я бы сам его удавил. Я работал какое-то время с ним раньше — такая сволочь, ты даже не представляешь.
— Ещё как представляю. Кстати, потом, после, можно будет попробовать отжать всю их собственность. Помнишь про ту схему по отчуждению частной собственности, о которой я тебе рассказывал? Вот подумай, кого ещё привлечь можно, чтобы это провернуть. Или, возможно, будет пойти по второму варианту с завещанием, но это чуть сложнее будет.
— Не факт — возможно, что и наоборот легче, но там уже люди Фомы или Панкрата должны поработать.
— Ладно, время ещё есть. В общем, работаем по плану. Хорошо, иди развлекайся — увидимся позже.
Следующим подошёл Фома — он тоже был с какой-то барышней, которая всё время стреляла на меня глазками. Я пригляделся — симпатичная чертовка с живыми карими глазами и лукавой улыбкой. В Фоме уже было не узнать того избитого держателя малины, связанного, лежащего на полу в ожидании ножа под рёбра. Молодой франт, денди — даже походка изменилась, стала увереннее.
— Ну что ты куксишься? Нормально всё будет. Вы же и так знакомы.
— Знакомы-то знакомы, только в прошлый раз мы с ним в околотке беседовали.
— Ну а теперь шампанского вместе выпьете — за мировую. Дружбы между вами не будет, но сотрудничать мы все вместе будем. От него очень многое зависит. Как и мы от него — сам понимаешь.
— Да понимаю, чего уж там.
— О, а вот и начальство пожаловало! Ну здравствуйте, дорогой Иван Григорьевич.
Савельев подошёл с супругой Марией Ивановной — приятная женщина, которая то и дело разглядывала окружение. Видно, ей совсем было не привычно в такой обстановке — да и резко изменившийся социальный статус тоже несколько давил на неё. Но это дело привычки. Поздоровавшись с ней, она всё поняла и отошла к другим дамам.
Савельев разглядывал Фому, а тот немного нервно разглядывал главного полицмейстера. Разумеется, встреча не была сюрпризом — всё было оговорено заранее.
— Да, Фома, сильно изменился ты с последней нашей встречи. А знаешь, я рад, честно. Вижу, что знакомство с моим… эээ… коллегой пошло тебе на пользу. — Он немного задумался, подбирая слова. — Да и всем нам пошло на пользу.
— Благодарю за тёплые слова, Иван Григорьевич. — Фома, казалось, не знал, что говорить.
— Ну вот и славно. О, а вот и новое начальство!
Мы все обернулись — к нам подходил Кондратьев с женой, новый полицмейстер околотка и его бывший столоначальник. А с ними один из братьев Емельяновых — Фрол. Оказалось, что их разделили: один из них стал после громкого дела столоначальником у Кондратьева, а второй, Игнат, ушёл помощником к Савельеву — тоже должен был скоро подъехать.
— Я смотрю, вся компания в сборе.
Так получилось, что мы с Фомой стояли рядом, а все полицейские выстроились напротив — как будто некое противостояние, стенка на стенку.
Замешательство длилось недолго, хотя Кондратьев очень смущался всей этой ситуации и ношей компании. К тому же подошли другие старшие — Наум и Панкрат, которые выглядели для Кондратьева совсем подозрительно. Что интересно, Миша Большой наотрез отказался в этом участвовать. Ну и ладно — не нужно полицейским всех видеть. А так подумал, что раньше были у них с Савельевым совсем не простые отношения.
Перездоровались, проводил всех внутрь. Там за стойкой стоял Андрей Фролов, младший из семьи Фроловых, отвечавших за общепит, но тут же был и Никодим Евграфович, который был сегодня распорядителем.
Позже подтянулись братья Шульман и Афанасий Крутов — причём были они вместе, видимо обкашливали свои бумажные делишки.
С радостью встретил Егора Саввича Мохова — моего личного портного и кутюрье. Он был с целым выводком: семьёй и помощниками.
За моей спиной тенью маячил Малыш — то подходивший, то отходивший. Всё-таки начальник охраны. Он довольно близко сошёлся с Прокопом — они были одного возраста, и охрану набирали из самых проворных и смышлёных подростков. Все они выглядели старше своих лет — всегда проще вырастить людей с нуля, чем переучивать уже сложившихся, поживших. В отличие от них молодёжь впитывает всё как губка — ведь другого опыта у них нет.