Под этот момент мы и планировали устроить наш ЭКС с большой буквы. Потренировались на малом предприятии — ну как малом, две тысячи человек там работает. Тут надо прояснить важный момент, который многими упускается. Вначале все эти забастовки были практически только на иностранных фабриках. И самое главное — пик этих забастовок был именно во время войны, на стратегических предприятиях. Разумеется, основной целью было сорвать поставки сырья воюющей с Японией армии. И что удивительно — во время Первой мировой все забастовки прекратились как по щелчку пальцев.
Дальше — табачная фабрика Лаферма. Владельцы — немцы и австрийцы со связями в Швеции. Вот на этих двух предприятиях Ленин якобы устроил забастовки рабочих.
Конечно, хотелось бы их тоже хлопнуть, но широко шагая, штаны порвать можно. Нам бы это переварить.
Ленин хотел быть арестованным — это сильно бы повысило его статус, возглавив рабочее движение, не им созданное и не им организованное. Интересно, что Ленин записывал в члены этого союза всех, кого знал, даже просто случайных знакомых. Арестовали более двухсот пятидесяти человек — и Мартова, и Крупскую. Правда, потом большую часть отпустили.
Вот я сидел и ломал голову, как нанести удар и за раз вывести из строя самых опасных людей, заодно присвоив их собственность. Помимо крупнейшей в империи текстильной фабрики меня также интересовала газета Волькенштейна — «Новое время». На базе её и буду делать свой журнал. Приду на готовое — прямо как англичане, это их характерная черта. Британцы очень хорошие учителя.
Миша Большой
В обед созвал совещание нашего нарождающегося синдиката. Постепенно мы стали превращаться в бюрократическую машину. Летучки, совещания, заседания. Только голосований не хватало. Однажды Сашка случайно подслушал разговор Фомы и Большого — они вышли на балкон покурить, а мальчишка сидел внизу. Понятное дело, его на собрания не звали, но он уже был старшим у других подрастающих пацанов. Хоть я и пытался уводить его с криминальной темы на менее криминальную, всё равно из-за близкого знакомства со мной он имел большой авторитет у мальчишек.
— Слышь, Фома, как ты считаешь — можем мы соскочить или нет? — спросил Большой.
Фома затянулся папиросой, посмотрел куда-то в глубь двора, в темноту.
— Вряд ли. Попали мы плотно. Знаешь, мне моя учительница по языку дала книжку какого-то Бердяева, и там была такая фраза, что дьявол начинает с услуг, потом предлагает сотрудничество, а заканчивает господством.
— Ишь как завернул — прямо как образованный.
— Станешь тут образованным… куда денешься.
— И что думаешь — Граф дьявол?
— А что нет, что ли? Ты на нас посмотри — кем мы были ещё недавно? И посмотри на нас теперешних. Посмотри, как ты одет.
— Ну да. А что дальше будет — ты думал об этом?
— Думал. До этого мы жили как-то, бедовали, а теперь ощущение, что летим куда-то на полной скорости. Только в ад или рай — не знаю.
— Ну рай-то нам точно не светит! — усмехнулся Большой.
— Если бы не Граф, скорее всего, мы бы сами давно червей на Митрофаньевском кормили — я-то уж точно. А что по поводу соскочить… Ты же знаешь, что у Графа своя бригада есть — это только то, что я вижу. А по поводу того, что мы знаем, не надо обольщаться. Мы хоть и наверху, но по сути не знаем ничего. Думаю, если попытаемся соскочить, то просто исчезнем. И никуда ты не спрячешься — отсидеться не выйдет. Слишком много знаем.
Дальше просто стояли, облокотившись на деревянные перила, и курили.
— Ты же знаешь, Фома, чем я сейчас занимаюсь?
— Аптеки жжёшь? — хохотнул Фома.
Большой только махнул рукой.
Фома
— Это огромные деньги, Фома. А ведь мы только начали — я сейчас уже контролирую большую часть закупок кокаина. Даже открыли несколько своих аптек, через которые якобы официально занимаемся оптовыми закупками. Поставляем на флот, в театры. Сейчас мои люди поехали в Москву налаживать дело там. Деньги рекой текут. Так что мне соскакивать некуда, да и незачем. Что — возвращаться на улицу, кошельки тырить? Нет уж. Я с Графом до конца. Мужик он фартовый, и голова у него варит.
— Ты же сам эту тему поднял.
— Кстати, по поводу дьявола…
Большой затушил папиросу, заговорщицки оглянулся и полушёпотом продолжил. А Сашка внизу замер как мышь и что есть сил пытался расслышать разговор.