А после обеда пришли плохие новости. Оказывается, Мария Вяземская всё-таки развила бурную деятельность. От судов мы отбивались, так как истец не мог толком и иск подать — было непонятно кому и куда. Комплекс зданий и земля ушли в акционерное общество, которое продало всё по частям в другие компании, по большей части зарубежные. Несколько раз пытались приходить всякие правдоискатели, но быстро отправлялись за порог.
А вот теперь пришла новость, что Мария Вяземская добивается встречи с княжной Александрой Павловной Вяземской, которая является женой Дмитрия Сергеевича Сипягина — который скоро станет министром внутренних дел. Вот это уже очень нехорошо. Самого Сипягина вскоре убьют эсеры, но сейчас он в силе и может устроить мне кучу неприятностей. В этом же году министром МВД и моим главным начальником являлся Иван Логгинович Горемыкин — о нём я не знал ничего и даже в моей базе не нашёл никакой информации. А вот о Сипягине была — разумеется, в связи с его убийством Азефом, Савинковым, и Гершуни. Непосредственным исполнителем был Степан Балмашёв, но организаторами — эти трое. Причём удивительно, насколько был либеральный режим. Мать этого Балмашёва написала прошение о помиловании царю — тот сказал: помилую, если сам Балмашёв напишет его, но тот упёрся рогом. Тогда директор департамента полиции Зволянский и министр МВД Дурново лично уговаривали террориста. Это просто в голове не укладывается. Невозможно себе такое представить, но вот такие были нравы, которые отчасти и привели к печальному концу. Даже когда поймали террориста Гершуни — Хаттаба на наши деньги — царь заменил ему казнь каторгой, с которой он сбежал и продолжил убивать. Говорят его любимым методом было вырезать сердце у жертвы. Вспоминаю как читал некоторую попаданческую литературу и там главный герой русский спецназовец, предложил ему сотрудничество, потому что в юности читал про него пропагандистские советские книжки, где его изображали борцом за всё хорошее. Да уж, прости Господи убогих…
Я начал расхаживать по кабинету и думать о Вяземской. Вечный русский вопрос — что делать? Можно попытаться попробовать урегулировать вопрос миром ещё раз, хотя в прошлый раз она чётко дала понять, что дел со мной иметь не собирается, денег не возьмёт и дойдёт до царя. Мадам упорная и, судя по всему, обещание своё выполнит. Я тяжело вздохнул. Вы не оставляете мне выбора.
Даже если встретиться с ней, ещё раз предложить денег — она успеет кому-нибудь разболтать. И потом всё это приведёт ко мне. Нет, благими намерениями… ладно, не в первой. Иногда приходится принимать действительно жёсткие и тяжёлые решения. Заодно подумал — а не становлюсь ли я таким же убийцей и террористом, как этот Гершуни?
Ещё когда мы планировали с Аристархом открытие зарубежных филиалов, приняли решение заранее готовить молодые кадры. Десять человек должен был набрать он — критерий был своеобразный: молодые люди с юридическими, математическими и экономическими талантами, но чтобы в то же время не были раскисляями, падающими в обморок от вида крови. Бизнес — это война. Старались брать из небогатых семей, чтобы был реальный стимул шевелиться. Проверяли через разные задания, которые им поручал Аристарх — иногда были специально невыполнимые, чтобы посмотреть, кто как будет себя вести. Также обязательным было посещение занятий боксом. Не для того чтобы научиться драться, но чтобы человек попал в новую среду — враждебную, недружелюбную — и адаптировался там. Более-менее смогли найти людей. Сейчас они активно изучали языки — английский в первую очередь, шведский и немецкий. Занимались методом погружения — я сам лично разрабатывал программу, по которой с ними занимались преподаватели. Не язык, понятно, а методику преподавания.
Со своей стороны мне тоже нужно было отобрать группу молодых людей, но эти уже должны были решать проблемы. Их я готовил особо. Пока занимались в лавре. Нож, пистолет — вернее, револьвер — показывал им удавку и другие способы. Из практики у них только были регулярные вылазки с боксёрами на драки с местной гопотой. В остальное время работали в моей личной охране и посыльными. Также одной из задач у них была вербовка среди заводской и рабочей молодёжи — для этого и ходили драться, смотрели на поведение. Если люди хорошо себя показывали, то предлагали работать на Прокопа — он был молодёжным лидером, его знали все. Меня же среди них знали только по слухам, так как реально я мало с кем пересекался. Подросткам этим выделяли потом что-то типа общежития, потому что у многих родители пили, и дома жить было тяжело. Потихоньку я начал задумываться о строительстве настоящего общежития. Сейчас у меня в распоряжении завод «Ткачи», как мы его переименовали после захвата. С ним дело тянется до сих пор — уже отправились на тот свет самые бойкие, в том числе и пара адвокатов, которые не поняли, с кем имеют дело. На данный момент процесс разборок подзатих, но я знаю, что англичане начали копать — наняли даже частного сыщика, который теперь отдыхает на Митрофаньевском. Потихоньку мы обрубали все концы.