— Так, первая — в госпиталь, Перфильеву, пусть срочно готовит операционную. Дальше — Кондратьеву и Савельеву. И пара записок журналистам.
Через секунду всех как ветром сдуло.
— Наум, много людей брать не будем — я своих возьму несколько, ты к Пахому, малого возьми, пусть дорогу покажет. Я за вами следом. Здесь в лавре кто-нибудь из этих остался?
— Да, наши их уже повязали.
— Хорошо — пусть держат пока, на подвал их всех. С ними позже разберёмся — вот же суки неблагодарные.
Наум сплюнул.
Первый раз в этом мире устроил погоню — правда, гнался не за кем-то, а чтобы успеть. Я боялся, что воры просто выпотрошат Фому и свалят — ищи их потом. Пока ехали, трясло так, что чуть из кареты не вылетал. Держусь за поручни, а у самого мыслишки — а ведь страшно. Мало что ли я на стрелочки поездил? Надо оно мне — сидел бы тихо, бумажками шуршал… Нет. Братва не поймёт. Назвался груздем — держи шишку.
Со мной было всего четверо — стреляли все уже на отлично, но решил взять этих: какое-то внутреннее доверие к ним было. Парни были молчаливы и сосредоточены — первое серьёзное дело, плюс такое доверие оказали. Ну что же, посмотрим — война план покажет.
Кахан со своей бандой устроился на дальней железнодорожной станции на выезде из города — выгнав людей, заняли зал, предварительно ограбив кассу и всех, кто там был. По дороге, как мы подъезжали, редкой цепочкой семенили люди подальше от беспредела. Первая карета начала тормозить — поравнялись.
— Что делать будем, старшой?
— Пошли людей в обход здания, чтобы с той стороны не сбежал никто. А я общаться пойду.
— Как общаться? Пристрелят ведь сразу!
— Волков бояться — в лес не ходить. Всё, расходимся — действуй по обстановке. Как замес начнётся — не дай никому сбежать.
А руки-то трясутся, и самого от адреналина потряхивает. Пацаны тоже на мандраже, наверное. Ладно.
В это время из окна раздался свист. И выглянуло несколько рож — хорошо, что сразу стрелять не начали. Я поднялся по ступенькам, аккуратно заглянул в зал.
В зале был натуральный погром. Фома лежал на полу в луже крови, но вроде был ещё жив — рядом уже мёртвые лежали его ближники, двое человек, все изрезанные ножами.
— О, а вот и фараон главный пожаловал — а мы и не чаяли.
— Ну что, мнёшься, легавый? Давай подваливай! А с кем это ты? Дети твои, что ли?
Все заржали. Было их человек десять — удобно сгруппировались прямо за Фомой у стенки. Говорил главный, другие, видимо, уже поделили добычу — валялись мешки, в которых перевозят почту и деньги. Я чуть приподнялся на носочках и заглянул за кассу — там лежал старик в крови, фуражка служащего отлетела в сторону, изо рта текла струйка крови на седую бороду.
Я ещё раз оглядел воров и начал успокаиваться. Повезло — не профессионалы, обычные урки. Пацаны мои потихоньку рассредоточились.
— Ну что, Кахан, урвал куш? А поделиться со старшими?
— Ты что ли мне старший, гнида легавая! Фома вон уже кишки разбросал — сейчас и с тебя поспрашаем. Иди сюда, сука! — И достал револьвер, направляя на меня.
Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Затем посмотрел на зека, стоявшего за Каханом, кивнул ему и громко сказал:
— Кончай его, Степан!
Кахан резко развернулся, и мне этой паузы было достаточно — резко отбросил полу пальто, выхватил револьвер из открытой кобуры и выстрелил прямо в затылок Кахану, резко упал вниз. В эту же секунду мои бойцы, упав на одно колено, открыли огонь фактически в упор, удерживая револьвер двумя руками. Я снизу тоже несколько раз выстрелил, но, как мне показалось, это уже было лишним. В помещении стоял запах пороха и крови — медный такой привкус, даже забивал пороховую гарь. Я поднялся и отряхнулся — трое перезаряжали револьверы, один держался за простреленную руку. Кивнул остальным, чтобы помощь ему оказали.
Подошёл к Фоме. Тот лежал бледный, держась за живот и тяжело дышал — лицо его тоже было в крови, но это уже не его, видимо, когда Кахан упал рядом, и на Фому попало. Я подошёл вплотную к нему, взвёл курок и направил револьвер ему прямо в лицо.
— Не… у… би… вай…
Говорил он каждый раз на вдохе, по слогам. Я посмотрел ему в лицо, словно прицеливаюсь. Глаза его расширились.