Записал себе в блокнот встретиться с Савельевым. А типографии у нас эти все на контроле — ну большинство. В стране ведь не так много печатают, в основном из-за границы запрещёнку везут. По сути, мне нужно только оборудование захватить. Ладно, завтра этим займусь.
В этот момент в дверь постучали.
— А, Малыш, проходи, присаживайся.
Мы поздоровались, и он сел на место, где десять минут назад сидел Прокоп — возможно, они успели пересечься. Насколько я знаю, у них хорошие отношения, даже можно сказать дружба. А Малыш теперь курировал тему спорта у меня в организации.
— Рассказывай.
— Да всё хорошо — мы уже почти готовы к открытию. Сейчас заканчиваем ремонт. Я продолжаю заниматься с людьми, готовим тренеров. Ходил в контору к Аристарху — забрал документы по помещениям и регистрационные бумаги на торговое имя.
Я покивал — да, парень тоже растёт, в костюме, с портфелем. Правда, такого встретишь — и свой портфель отдашь. Эх, не рано ли я всё это затеял? Кому оно надо? Какой тут спорт — смех один. Бабы до сих пор в таких нарядах ходят, что без слёз не взглянешь.
Да мне и надо — кому ещё… Мне и моим людям. Это не коммерческий проект, скорее рекламный и оздоровительный. Надо будет Перфильева подключить — пусть он тоже посмотрит. От его имени потом статью тиснем в журнал.
— А что по Панкратиону?
— Ну подпольно он работает, но там тоже вовсю ремонт идёт. Хотя там уже почти всё закончили. Только это…
— Что?
— Да думается мне — мало будет одного зала, народ так и прёт. Это ведь не цирк, где потешники фокусы показывают. Тут-то дело другое — по-серьёзному всё. И баб много — как мне рассказали, они и тащат мужиков туда, нравится им это дело — мордобой.
— Ну ещё бы.
Ну вот — они почти открылись, а я даже не был там ещё. Вернее, был, когда ещё всё только начинало строиться. По сути, мы ничего нового не сделали. Деревянное здание, круглое, типа цирка — по центру ринг, где проходят бои. Там же и тотализатор. А внутри арены уже раздевалки и тренировочные помещения. Подтянул к делу Никодима Фролова, который, задействовав на моих предприятиях всю свою родню, начал искать уже людей на стороне — через него идёт найм. Я уже в эти дела не лезу — так же он отвечает за питание на всём заводе, я имею в виду «Ткачи». Свёл его с прежним руководителем — он там так и остался, я пока сильно в кадровую политику не лез. Пусть Фролов сам решает.
Единственное, что было полностью изменено, — это охрана. Теперь они получали половину месячного жалования как премию в случае поимки агитатора. Такая мера оказала огромное влияние на всё предприятие. Охрана делилась процентом с рабочими — только чтобы те сдавали им всяких социалистов подосланных. За ними шла настоящая охота. Первое время конечно, потом всех переловили и переломали. Теперь торпеды Интернационала обходят «Ткачи» десятой дорогой.
— Ладно, Володя, работай — запускай потихоньку в предварительном, тестовом режиме и готовься к нашему делу. Скоро уже начнём. Как там наши разведчики — какие новости по Ульянову и всей кодле?
— Активно наблюдаем — собираются все на квартире у Крупской. К сожалению, всех поимённо не знаем. Может, подождать, пока никого не будет, да и подломить хату-то? Документы глянуть?
— Не надо — спугнём. Никого не трогать — просто наблюдать. Самое главное — не проворонить начало, как они людей собирать начнут, чтобы забастовку устраивать. С завода есть новости?
— У нас там пара людей работает — пока всё тихо.
— Главное — это не упустить момент. Наверное, ещё неделя, и будем всех наших, кто в деле участвует, переводить на осадное положение — пусть сидят здесь. Всё должно быть готово, чтобы выдвинуться вместе с боевиками Интернационала. Да, вот ещё что — подготовь мне информацию по нескольким крупным типографиям революционеров. Сходи в наш архив — глянь, что там слухачи накопали, подготовь бумаги и принеси мне. Завтра с ними к Савельеву пойду.