Помню мы тогда хотели подавать жалобу в штаб-квартиру, потому как это явно необоснованное решение приводит к срыву сроков, но, поскольку данный ответ получили не только мы, но и та же штаб-квартира, и оттуда не поступило никаких указаний, было решено не затевать разборки. А сейчас мы хлебаем проблемы полной ложкой.
С совещания мы вышли последними. Не сказать, что оно прошло неудовлетворительно, но все же не совсем так как мы планировали. Что ж, иногда такое тоже случается.
Вернувшись в наш временный кабинет, —вылетали мы только завтра утром, — решили плотно поработать, начав глубокую проработку и сбор всех имеющихся данных по этой компании. Лучше иметь подборку заранее, чтобы в нужный момент не тратить на это время.
Параллельно начали приходить запрошенные Джеффом пакеты документов, тут же отправляясь нашим специалистам на проверку в очень сжатые сроки.
В ответ все получили от нас личное приглашение на видео конференцию с обязательным участием необходимых отделов с обоих сторон. К тому времени, как «белые вороны» либо предоставят какой-то обоснуй или придут с извинениями, мы уже успеем со всеми отсовещаться.
Из офиса нас выставил охранник, просто поставив перед фактом, что мы последние и в восемь вечера он просто его закроет. Слегка офигев от такого поворота событий, у себя-то мы привыкли сидеть хоть до одиннадцати вечера, мы отбыли в гостиницу.
Поужинали, обсудили план работ, во сколько выезжаем в аэропорт, подбили итоги дня, да разбрелись по номерам доделывать задачи и собираться.
Закончив с работой, я написала Карлу. Тот был не занят, и мы немного поболтали, созвонившись в Zoom. Карл даже бровью не повел, узнав, что мы улетаем — вот что значит отличный актер, — но в самой глубине его зеленых глаз притаилась грусть.
***
Вернувшись в Брисбен, выйдя на следующий день на работу, я буквально окунулась в позабытую атмосферу горящих дедлайнов. Так было, когда мы работали в моем родном городе, и именно от этого я отвыкла, прилетев в Австралию.
Совещания проходили одно за другим, плодотворно и без нареканий. Все подрядчики, впечатлившись речью шефа, не рискнули высказывать недовольства. В ходе обсуждений сошлись на том, что полные отчеты о проделанной и планируемой работе, а также сметы, графики и прочая и прочая, будут направляться подрядчиками дважды в неделю: до обеда в среду и пятницу. Отдельно, внутри компании, было решено, что профильные отделы находятся в постоянном контакте с подрядчиками, а полученные отчеты незамедлительно направляются ответственным для финальной проверки и заверения подписью. После всего, уже я формирую полный пакет по каждому подрядчику и одним сообщением отправляю в адрес заказчика, не забывая добавить в копию руководство.
К означенному времени наши «белые вороны», приняли капитуляцию, не найдя профессионала — ожидаемо — и, со скрипом, абсолютно не желая штрафов и расторжения договора, пересчитали изначальные запросы в соответствии с новыми установками. Браво, Джефф!
Все наладилось, работа шла своим чередом. Из-за сильной загрузки, мне не удавалось выделить достаточно времени, чтобы полноценно поболтать с Карлом. Мы обменивались в мессенджере сообщениями, но и только. У него там внезапно тоже что-то появилось, так что оба были заняты.
Я нет-нет, да открывала заветную коробочку, любуясь колечком, и все чаще ловила себя на мысли, что мама права. Что как раз вот такие испытания и есть проверка на прочность. В том смысле, что соответствует ли заявление о чувствах действительности. Что это не просто красивые слова, озвученные в момент всплеска эндорфинов.
Так прошел месяц. Карл не торопил с решением, за что я была ему очень благодарна, иначе просто пошла бы в отказ. На работе тоже все шло своим чередом, вот только Джефф хмурился с каждым днем все больше и погружался в доступные лишь ему одному мысли. Я не лезла. Захочет поделиться — вызовет и расскажет.
В один из вечеров я решила, что хватит затягивать с ответом, потому как это уже просто неприлично становится, когда для себя уже все решила, и утром, перед выходом из дома, я надела кольцо, сделала фото и отправила Карлу. Слова не нужны, он поймет все и так. Не хочу я быть без него. Как подумаю, сердце болеть начинает, и что-то внутри меня громко протестует против такого поворота событий.