А Хукер упорно пилил ножом волосы:
— Еще чуть-чуть… ой.
— Что «ой»? — спросила я. — Не нравится мне это «ой».
— Разве я сказал «ой»? Я не имел в виду «ой». Я подразумевал, что, слава Богу, ты свободна. — Он вернул нож копу. — А сейчас мы должны усадить тебя.
— У меня нога зацепилась за рулевое колесо, и затекла стопа.
Первый коп обошел автомобиль с другой стороны и помог освободить мою ногу. А второй открыл пассажирскую дверь, подхватил меня под мышки и вытащил наружу.
— Мне немного неловко, — сказала я копам, — но благодарю за помощь.
Я снова залезла в машину, пристегнула ремень и пронзила Хукера убийственным взглядом:
— Это все ты виноват.
Хукер поддал газу «мини» и вырулил из переулка на улицу.
— Я виноват?
— Ты все начал с этим поцелуем.
Хукер улыбнулся:
— А что? Очень даже ничего поцелуйчик.
— Ага, тебе легко так говорить. Это ведь не твои волосы запутались.
— Сдается мне, что хорошая идея — тебе быть сверху, когда устраивается машинный секс.
— И много у тебя бывает машинного секса?
— Ага, но обычно я при этом один.
— Боюсь даже в зеркало смотреть. Волосы сильно пострадали? Кажется, на ручку их страшно много намоталось.
Хукер скосил на меня взгляд и тут же съехал на газон с дороги. Потом быстро выправил машину и вернулся на дорогу.
— Да не сильно.
— Ты только что съехал с дороги.
— Я просто… растерялся.
Я потянулась к зеркалу на козырьке, но Хукер отбросил мою руку.
— Не делай этого. Ты не захочешь смотреть, — предупредил он. Он схватил козырек, повернул его и отломал в месте крепления. Потом опустил окно и выбросил козырек.
Я распахнула глаза:
— Ты только что сломал машину моего брата!
— Милочка, машина твоего братишки — сплошные обломки. Он сроду не заметит пропавший козырек.
Я попыталась на ощупь определить состояние волос.
— Я говорю тебе, что не сильно плохо, — сказал Хукер. — Ну ладно, паршиво, но я искренне сожалею. Я все возмещу. Куплю другую шляпу. Еще лучше. Черт, да я тебе машину куплю. Хочешь машину? И ты все еще прелесть. Клянусь, ты прелесть. Если наденешь эту свою розовую юбочку, никто даже не заметит твою прическу.
Я просто уставилась на него. Открыла было рот, но выдавить ничего не смогла. У меня просто не было слов.
— Черт возьми, — засуетился Хукер. — Ты расстроена, да? Я просто не выношу, когда ты расстраиваешься. Ты ведь не собираешься снова зарыдать? Я сделаю все. Честное слово, я все сделаю. Ну что бы ты хотела? Отпуск? Хорошие места на гонках в Дейтоне? Свадьбу? Хочешь замуж?
— Ты женился бы на мне?
— Нет, не я. Но смог бы кого-нибудь найти.
Я всосала воздух.
— Да я пошутил, — ретировался Хукер. — Конечно, я женюсь на тебе. Я имею в виду, что волосы ведь отрастут? Любой парень был бы счастлив жениться на тебе.
— И ты женился бы на мне, зачем?
— Потому что мне тебя жалко. Ой, нет, погоди, не то. Плохой ответ, верно? Потому что… я не знаю почему. Я пытался сделать тебя счастливой. Знаешь, выкинь ты из головы эти волосы. Женщины всегда хотят выйти замуж.
— Я ценю твои усилия, но я не хочу выходить замуж.
— В самом деле?
— Во всяком случае, не сейчас. И не за тебя.
— А что со мной не так?
— Для начала я плохо тебя знаю.
— Я мог бы это исправить.
— Нет! Я не могу позволить себе и дальше терять волосы.
Я натянула розовую шляпу, откинулась на сидение и позвонила Джуди, чтобы проверить, как там Билл.
— Спит аки ягненочек, — отвечал Джулии. — Я за ним ухаживаю. Ни о чем не беспокойся.
Хукер поймал по радио станцию с музыкой кантри. Какая-то певичка жаловалась, что ее парень умер, и ее сердце разбито. И словно это недостаточно паршиво звучало, вдобавок она вещала, что лишилась дома, а ее пес удрал.
— Послушай, — успокаивал меня Хукер. — У тебя все не так уж плохо. Могло ведь быть так, как у этой дамочки. Ее дружок скопытился и оставил ее одну-одинешеньку. А ты просто потеряла клок волос.
— Ты любишь музыку-кантри?
— Ненавижу ее. Из меня такая лезет дерьмовая депрессуха. Каждый раз меня затягивает. Одна из этих техасских штучек.
Я поискала какой-нибудь рок, но безуспешно, и, наконец, остановилась на латиноамериканской танцевальной музыке.
— Если у тебя нет идеи получше, я отвезу нас обратно в мою квартиру, — предложил Хукер. — Я не знаю, куда еще податься, где я мог бы переодеться, и не возражал бы поменять эту тачку на свой «порше».
— А не считаешь, что это может быть опасно? Только мы знаем, где контейнер. Вдруг те плохие парни ждут, когда ты вернешься домой?