Когда из темноты раздался первый вой, Бретт едва не обоссался от страха. Давление в мочевом пузыре почти пересилило боль в огрызках, которые остались вместо его пальцев.
Бретта утаил от остальных, что у него появились проблемы со зрением. Он мог видеть, но все вокруг было блеклым монохромным, сумрачным черно-белым, лишенным всех деталей и цветов. Частично это было связано с его травмами, а также с чувством вялости и истощения, которое одолевало его с момента побега из коридора. А почти полная темень вокруг делала Бретта практически слепым. И хотя он сам предложил пользоваться для освещения только одним мобильным телефоном, и решение было правильным, ему от этого было только хуже.
Его глаза, наконец, адаптировались настолько, насколько это было возможно, когда дверь с грохотом распахнулась позади них, и на лестницу хлынул свет из кухни. Стоявший позади всех и ближе всех к лестнице, Бретт на мгновение ослеп, пока его глаза пытались снова привыкнуть к свету. Он прислушивался к шагам и ужасным воплям, доносящимся как впереди, так и позади них, и изо всех сил старался сам не закричать.
- Что нам делать? - зашипела Хизер, вцепившись в своего парня как клешнями. - Хавьер?
Если тот и услышал ее, то никак не подал виду. Он молчал, казалось, парализованный страхом.
Наш бесстрашный лидер на перезагрузке, - подумал Бретт. - И Хизер права. Мы в полной заднице.
Логика подсказывала, что нужно бежать, но куда? Вой впереди приближался, шаги позади них становились все быстрее. Лестница дрожала под шагами громилы. Керри что-то сказала, но Бретт не расслышал ее за усиливающейся какофонией. Девушка повернулась к нему лицом, но он практически не видел ее глаз, только два темных пятна на ее лице. Керри положила руку ему на грудь, вцепилась в его рубашку и зарыдала. Бретт кивнул головой, понимая, что нужно делать. Его страх испарился, когда он принял неизбежное. Это было не сложнее, чем решить задачу по тригонометрии.
Керри не заслуживала того, чтобы быть здесь. Она и так уже достаточно настрадалась. Бретт видел, как она опустошена смертью Тайлера и Стефани. Его лицо покраснело от гнева. Керри была замечательной, милой девушкой, и он не хотел, чтобы она страдала еще больше. Она была маленькой крохой, самой беззащитной и милой в их компании, и до сегодняшнего дня парень считал, что она не сможет защитить себя. И когда Керри вступила в схватку с тварью, которая откусила ему пальцы, он был поражен силой ее духа, ее храбростью. Бретт увидел внутреннюю силу Керри, которая скрывалась под хрупкой оболочкой. Такая сила заслуживала того, чтобы жить дальше. Она не могла умереть в этой куче дерьма. Поэтому кто-то должен был дать ей и остальным шанс на спасение. Этим кем-то был он. В конце концов, это было логично. Он был тяжело ранен, находился в шоковом состоянии и потерял много крови. Неизвестно, сколько различных инфекций он уже подхватил, а шансы добраться до больницы уменьшались с каждой секундой.
Это должен был быть он.
Шах и мат.
Все эти мысли пронеслись в его голове за считанные секунды. Бретт, конечно, не произнес этого вслух. Керри, Хавьер и Хизер не допустили бы его жертвы. Странное чувство спокойствия углублялось по мере того, как он готовился. Боль, терзавшая его тело, ушла, превратившись в не более чем отдаленное жужжание, похожее на писк мошки, витавшей вокруг его лица, слишком маленькой, чтобы беспокоиться о ней, скорее раздражающей, чем, как ранее, оглушающей.
Шаги Нойгеля загрохотали по полу подвала, каждый из них отдавался, как выстрел из дробовика. Бретт повернулся к нему лицом и тут же пожалел, что сделал это. На одну долю секунды его решимость почти растворилась. Нойгель был огромной тенью среди темноты. Казалось, он скользил к ним по воздуху. Бретт смог разглядеть огромный молот, зажатый в одной руке. Кроме шагов, гигант не издавал никаких звуков. Он больше не кричал и не завывал. Бретт даже не слышал шума его дыхания. Собравшись с силами, он устоял на ногах и рискнул посмотреть вперед. Из темноты туннеля появилось несколько человекоподобных фигур. В отличие от Нойгеля, они продолжали завывать. Их неистовый вой усиливался по мере приближения. В тусклом свете подсветки мобильного телефона, который держал Хавьер, Бретт не мог их хорошо рассмотреть. Только расплывчатые силуэты в темноте. Некоторые из них были нормального роста, другие походили на то карликовое существо, которое напало на него в коридоре. А некоторые были таким же высокими, как Нойгель, только худыми и лохматыми. А впереди толпы шествовал безразмерно тучный уродец, рыхлая масса его тела колыхалась при каждом шаге. Всех их объединяла одна общая черта - даже в темноте они выглядели жестокими, хищными ублюдками, которые двигались медленно и осторожно, с почти ощутимой уверенностью в себе, не торопясь и переругиваясь друг с другом, уже деля между собой будущую добычу.