Их примеру последовали и Прокопеня с Алом.
Сергеича они нашли все в том же зале для конференций гостиницы «Ясень». Он сидел, откинувшись в кресле, по-ковбойски забросив ноги на длинный стол, курил и увлеченно изучал содержимое папки с завязками, перекочевавшей к нему из кейса Прокопени во время утреннего кофе. На столе красовался хрустальный шар, явно происходящий из офиса бабушки Дарьи, из чего следовало, что пронырливый Сан Саныч уже успел поведать Головатину свою версию сегодняшних происшествий, проиллюстрировав рассказ «вещественными доказательствами».
— Интересно? — наивно спросил Игорь Николаевич, совершенно не предполагая чем, могло так увлечь Головатина его собственное не то уголовное, то ли личное дело на фоне так динамично развевающихся событий.
— Скорее познавательно, — ответил Сергеич, с неохотой отвлекаясь от чтения, и постукивая костяшкой согнутого пальца по разложенным на столе бумагам, которые он уже изучил, — хотя я не пойму, зачем тебе это всучили? Лучше бы режиссеру каком-нибудь отдали — что бы кино снял! Получился бы очень захватывающий фильм — лучше чем про Штирлица.
Даже невозмутимый Ал был несколько шокирован таким высказыванием и резонно заметил:
— У тебя даже в официальном анамнезе не содержится мания величия…
— А тут вообще не про меня — я этого человека, — Сергеич собрал бумаги в папку и передал её Прокопени, — не знаю. Но персонаж — колоритный. Может ты, Доктор, по своей прошлой жизни с ним и сталкивался — просмотри.
Игорь Николаевич со вздохом заглянул в бумаги — ему не терпелось посмотреть фотографии и определить кто есть кто снимках сделанных у гостиницы. Однако чтение оказалось неожиданно увлекательным, а факты действительно достойными того, что бы их увековечил какой-нибудь маститый режиссер. Содержимое папки с завязками повествовало об удивительных приключениях некоего сотрудника КГБ. В отличие от своего коллеги из популярного в детстве Прокопени фильма, который менял города и имена, это человек решился на более радикальную метаморфозу и сменил пол. Ловкий шантажист, снайпер и полиглот, аналитик, специалист по регионам Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, знаток изящных искусств и профессиональный альпинист, он растворился в суматохе начала девяностых как дым из восточной курительницы для благовоний, оставив потомкам в память о своих подвигах лишь тоненькую папку официальных документов, написанных сухим казенным языком.
— Увы и ах, — огорчился Прокопеня, закончив просматривать бумаги, — не припомню, что бы этот лихой молодой человек входил в круг моих знакомых… Может это Ван Нотен папки перепутал, и мне, вместо папки с делом Головатина, случайно отдал эту?
— В мире нет ничего случайного, — Сергеич был убежденным фаталистом, — И вообще, не много ли Звягину чести — что бы гонять уважаемого сотрудника Интерпола как мальчика на посылках?
— Да, действительно — он сотрудник Интерпола, — Ал щелкал по клавиатуре ноутбука сличая старые и новые фотографии и просматривая ответы на свои запросы, — А этот неприятный тип с бородкой а-ля Солженицын…
— Который был на моем семинаре? — уточнил Игорь Николаевич.
— Да, именно он. В прошлом служил в военной разведке СССР, в какой именно должности или отделе не уточняется, — продолжал Ал, — Специалист по связям с международными организациями из ФСБ, занимал весьма высокий пост…
— А теперь что — разжаловали за большие успехи? — с ироничной усмешкой поинтересовался Сергеич.
— А разве Кастаньеда тебе не доложил? Его застрелили — сегодня днем, у гостиницы «Зорька», через пару часов после официального обыска, мы вон — целую пленку отщелкали, наблюдая это печальное событие, — Прокопеня был удивлен, да и Ал тоже — хотя и сохранил невозмутимость, но с несвойственной для него суетливостью передал Головатину пачку фотографий. Возвращаясь с места событий, Ал и Прокопеня заехали и отпечатали снимки в какой-то захудалой будочке Фуджи — ведь, в сущности, содержание пленки не было подозрительным — просто группа мужчин на фоне машин и местной гостиницы.
Сергеич глубоко вздохнул, едва коснувшись снимков, и даже не взглянул на них. Его спина выпрямилась, огромные голубые глаза стали совершенно хрустальными, и казалось, обратились куда-то вовнутрь, в необозримые глубины микрокосма. Там он просматривал недавние события в обратной последовательности.