— Ростиславцев стал дамой в 1983 году, если верить этому документу. Такого рода операция в СССР тех лет — экзотика, странно — он ведь он мог и в Таиланде или Голландии её сделать с куда меньшим риском — если ему так сильно хотелось. В его психологическом портрете, где речь идет о смене пола, даже слово «настаивает» подчеркнуто два раза…
Костаньеда продолжил размышлять с учетом новых фактов:
— Поэтому он видимо и лечился время от времени… Например в некоем женском санатории, о котором так любил красочно рассказывать Монаков, там познакомился с Монаковым и Звягиным, тогда ещё друзьями-товарищами. Вот и сфотографировались. Но любимец дам, Монаков, уже был человеком женатым. Он, наверное, ещё перед армией женился. Вот в альбоме фотка как его супруга навещает — написано «Муж и жена одна сатана»…
— Дай посмотреть — попросил не изведавший радостей армейской жизни Сергеич.
Кастаньеда передал ему альбом, их которого вывалилось ещё несколько фотографий — они были просто вложены. Одна из них привела Сан Саныча в полный восторг:
— Смотрите — а Звягин с Монаковым крепко дружили — прямо два бойца! Костик у Митры даже был дружком на свадьбе.
Действительно, на одной из фотографий Монаков, с неестественно серьезным лицом, перевязанный длинной красной лентой с золотой надписью «Почетный свидетель» облокачивался на плечо сидящего Звягина, одетого, как и подобает жениху образца 1985 года, в светлый костюм. Невеста же была одета менее стандартно — в изящное белое платьице с коротенькой юбочкой, выгодно подчеркивавшей её бесконечно длинные, как у фотомодели ноги. Она нюхала огромный роскошный букет их белых роз и лилий, и её лица почти не было видно. Художественную композицию на снимке завершали невзрачная и грустная почетная свидетельница, в которой Игорь Николаевич не без злорадства признал Ингу Юрьевну, и плакат на стене — «Безалкогольная свадьба — 1985».
— То есть, Звягин женился как раз в 1985 году. А расстались они с супругой через несколько лет, — опять же основываясь на сплетнях, ведь официально разведены они не были. Он оформил развод, только когда на Лике жениться затеял. Но, его первая супруга однозначно уехала из города через несколько лет после их свадьбы. Наш криминалист сегодня говорил, что куда-то в Европу… подвел итоги Сан Саныч.
— В Германию, а затем в Аргентину, — уточнил Ал.
— О — сейчас мы их сравним — тетку на «Монаков — возврат» и жену № 1 Звягина, — азартно продолжал Прокопеня, и тут же продолжил с некоторым разочарованием, — Однозначно их идентифицировать нельзя по этим снимкам — на свадебной лица практически не видно — можно только говорить, что имеется общее типологическое сходство.
— Мы не эксперты, и беседа наша не официальная, — напомнил Кастаньеда протокольным голосом, — того, что дама на обоих снимках сознательно прячет лицо, для нас вполне достаточно, что бы считать — это одна и та же особь. Посмотреть бы ещё на этого Ростиславцева…
Теперь высокий уровень дедукции проявил уже Ал:
— Посмотри, — он протянул Сергеичу и остальным открытый альбом Монакова. На одной из фотографий с надписью «Привал» сам молодой Монаков, в старомодной десантной форме, мирно курил, совершенно не по уставу облокотившись на черную машину «Чайка», номера которой состояли из сплошных нулей. Рядом с ним курил высокий стройный молодой человек с надменно поднятыми бровями, густыми темными волосами, облаченный в форму капитана. Оба выглядели мрачновато сосредоточенными.
— Я полагаю, что Монаков был с ним знаком, и даже знал его как Ростиславского, — иначе как можно объяснить надпись «Костику от Ростика»? — и возможно даже знал о его превращении… — высказал свою романтичную гипотезу Ал.
Впечатлительный Кастаньеда всплеснул руками:
— Прямо таки Шекспировский сюжет… Перспективный КГБист влюбился в Монакова, поменял пол, что бы быть с ним вместе, но увы — Костя, охочий до сомнительных любовных утех, все же не пожелал расстаться с супругой… Что оставалось делать типу который привык всегда побеждать? Соединиться с лучшим другом Монакова — со Звягиным. Но, как говорят — старая любовь не ржавеет — в какой-то момент это супер-агент совсем слетел с тормозов, и на почве ревности, убил жену Монакова, причем — правильно написано в его психологическом портрете — склонен к театральности! Он обставил все с большой помпой — подбросил Монакову в кабинет свадебное платье, что бы тот понял кто убийца, да ещё и выставил Костика подозреваемым номер один. Ведь легенда гласит, что супругу Монакова убили профессионально — десантным ножом, с одного удара в горло каким то специфическим приемом. А Монаков служил в десантных войска. Единственное что Костика спасло, так то, что он в тот день на стадионе футбол смотрел — крутил роман с тогдашней стац-дамой — третьим секретарем обкома, она курировал культуру и спорт, и взяла Монакова с собой на этот футбольный матч. Я вот раньше сомневался — думал — полно народу на стадионе, мало ли как там оно было… Какие выводы можно сделать если нет ни документов, ни вещественных доказательств? А сейчас понял — Костику просто повезло — он спонтанно поехал на стадион. Ростиславцев не мог об этом матче знать, все четко рассчитал, что бы Монакова подставить. Когда дело на Монакова закрыли, он быстро уехал, хотя для этого ему и пришлось вернуться в КГБ. Но иногда писал Звягину нежные письма из капиталистического далеко… — Кастаньеда, уставший от собственного эмоционального рассказа, снял и протер очки.