— Не мелите чушь оба, — в дверях стояла худенькая чрезвычайно моложавая блондинка с такими же огромными голубыми, как и у братьев — Головатиных глазами, нервным лицом и властным голосом, — какие нужны документы? Я не собираюсь вас задерживать — она решительно протянула Алу паспорта и свидетельство о рождении, которые в считанные секунды извлекла из груд хлама.
Ал начал медленно и тщательно сравнивать цифры и буквы в паспортах, с имевшимися у него документами. Тем временем Прокопеня, в который раз ругая себя за то, что ввязался в эту скверную историю, незаметно сложил в кейс пару наиболее примечательных снимков из семейного архива Головатиных, где наиболее четко просматривались гроссмейстер ван Нотен и Сергеич в юные годы. На одной из фоток на заднем плане мутновато просматривался Звягин в увенчанной неприменными погонами милицейской форме. В общем, снимки заслуживали тщательного изучения в спокойной обстановке…
Завершив процесс сличения документов, Ал попросил Головатиных расписаться на какой-то бумаге и церемонно откланялся. С момента появления суровой дамы атмосфера словно наполнилась ледяным ветром и перестала располагать к дальнейшему общению….
Когда они расстались с не гостеприимным домом Головатиных и направились в «Стервятник». Ал прокомментировал итоги визита:
— Знаешь, каково полное имя миссис Головатиной? Изольда. Изо — льда. Символичный каламбур. Я полагаю, что если дети и подвергались жестокому обращению в семье, то только с её стороны. Может быть, и сам профессор так же пал её жертвой?
Прокопеня ухмыльнулся:
— Ал, ты действительно любишь усложнять… Я вот думаю, что твоя любимая теория карстовых разломов и вообще все труды профессора Головатина созданы как раз этой ледяной дамой, да и воспитательная концепция тоже… Что-то профессор не шибко уверенно эту концепцию изложил, да и про разломы — культурно промолчал… А, действительно, детишки умненькие — этого факта нельзя оспаривать. Ты хоть увидел, то, что хотел на этих фотографиях? Я тут пару прихватил на всякий случай…
— Отчасти. Я убедился в том, что турнир имел место в 1986 году, а так же в том, что Звягин, и по всей вероятности, так же и Ростиславцев, были прекрасно осведомлены об аналитических способностях Сергея Голватина. Как, впрочем, и ещё одна заинтересованная сторона…
Ал не договорил и остановил машину: на тротуаре стоили и курили, явно поджидая их, Сергеич с Кастаньедой — они выгладили серьезными и озабоченными. Оказавшись в машине, Сан Саныч очень кратко вел их в курс дела:
— У Сергеича в джипе ФСБ нашло снаряд объемного взрыва. Пол дня специалиста искали, что бы его разминировать… Я вот уже и протокол читал, и отчет экспертный, и фотографии смотрел с места происшествия. В общем хорошего — мало.
В отличие от пошловато-банального «Лотоса», «Стервятник» оказался примечательным местечком. Театра, как известно, начинается с вешалки, заведение в котором была назначена встреча, начиналось с вывески. На сером каменном здании красовалась огромная металлическая монета с изображением орла, а под ней рдела алая неоновая надпись «СтервятЪпick». В середине слова «стервятник» красовалась старомодная русская буква Ять, а за нею следовало написанное латиницей nick. Особое умиление вызывала вторая надпись — помельче, характеризующая профиль самого развлекательного учреждения — «Интеллектуальный техно-клуб-казино».
У самого входа, отгороженного толстыми цепями, прикрепленными к фундаментальным гранитным столбикам, топились мужики разного возраста и комплекции, очень мало похожие на тонких интеллектуалов или поклонников музыки в стиле «техно». По другую сторону цепей располагалось человек десять крепких бритоголовых охранников, облаченных в одинаковые черные трикотажные пуловеры с загадочными белыми надписями: «Security. Face Control.» Охранники вяло переругивались с импровизированной очередью и время от времени пускали в ход резиновый дубинки, что бы осадить особенно ретивых.
Прокопеня даже сперва подумал, что «Стервятник» нанимает охрану, а в очереди толпятся претенденты. Но на площадке перед заведением плотно прижавшись друг к другу стояли дорогие автомобили — преимущественно джипы, несколько Бимеров, сиротливый кабриолет «Форд — мустанг», а Сергеич, продвигаясь ко входу в клуб, привычно здоровался и пожимал мужикам из очереди руки. Сделать из этих разрозненных фактов логичное умозаключение Игорь Николаевич не успел — крупный спортивный парень из очереди, облаченный в полосатый двубортный костюм в стиле американских бутлегеров времен сухого закона, до этого тихо переругивавшийся с охраной, перешел на крик: