Тут Ал взял реванш за свою неудавшуюся попытку скрыть информацию о Субботской и загадочно улыбнулся:
— Наш уважаемый Сергеич своими собственными устами поведал Инге Юрьевне об этом интересном факте. Ну не вчера конечно. И не неделю даже назад. А ещё когда находился в её распоряжении в качестве больного. Он же у нас в своей прошлой инкорнации автор «Городской магии» и прочих мистических откровений из волшебного дачного ящика…
Убедившись в человеческом несовершенстве обоих своих приятелей, Прокопеня оживился:
— Надо скоре ехать в Ярославль — может, удастся успеть забрать документы до того как Инга там появится? Все таки я знаю, где дача, где этот ящик злополучный стоит, да и в издательстве меня помнят и рукопись я смогу быстрее истребовать!
Сергеич властно перебил Игоря Николаевича и начал строгим авторитетным голосом:
— Что-то ты Доктор далековато собрался. Мы тебя уже зарегистрировали как кандидата. И ты у нас практически мажоритарный лидер в округе! У тебя просто нету серьезных соперников. Зато есть завтра пресс конференция, встречи с избирателями, съемка на плакат, круглый стол по проблемам экологии на телевидении. Хотя бы прочитал свое расписание, и речи разучивать начал, Головатин укоризненно протянул Прокопени увесистую сопку листков с текстом, До выборов всего — ничего, а ты в Ярославль собрался за макулатурой! Вот уж не ожидал от тебя, Игорь Николаевич, такого безответственного отношения к своим избирателям!
Пристыженный Прокопеня промямлил:
— Ну что же делать…
К Сергеичу вернулся его обычный уверенный фатализм:
— Да ничего. Просто ждать — как в восточной притче — если долго сидеть на берегу реки, мимо тебя рано или поздно непременно проплывет труп твоего врага…
В дверь постучали, вошел паренек в форменной курточке курьерской почты DHL с огромным, укутанным в фирменную пленку ящиком в руках и поинтересовался:
— Сказали, что тут есть Прокопеня Игорь Николаевич — ему посылка…
Игорь Николаевич признался, что это он, и расписался на форменном бланке. Отправителем посылки оказалось, к немалому удивлению Прокопени, его ярославское издательство. Не иначе подлая Инга решила извести Прокопеню, а заодно и Сергеича при помощи бомбы…
— Ой, — а вдруг там бомба? — почти прошептал Игорь Николаевич, — может сначала Кастанеде позвонить? Или Масону…
— Что там бомба — это однозначно, — рассмеялся Сергеич, решительно сдирая с посылки упаковку, — только бомба несколько иного, так сказать, интеллектуального свойства…
Прокопеня просто опешил — в посылке был тот самый ящик с «макулатурой» с его дачи под Ярославлем, а на самом верху лежала аккуратно переплетенная и пронумерованная инвентарным номером издательства рукопись «Городской магии». Сергеич с удовлетворением пояснил происхождение посылки:
— Ты уж прости Доктор, но после той исторической ночи с «мумией» я много думал о рукописи, об этих всех документах и меня посетило мистическое озарение — знаешь, твое замечательное издательство тебе денег должно — ведь с тиражом они тебя очень серьезно обманули! Так что, пока вы с Алом отправились наносить визит в офис бабушки Дарьи, я позвонил в это нерадивое издательство, хорошо хоть их номер телефон в книжке есть, представился твоим адвокатом, пообещал разницу за тиражи у них отсудить. Ну, редактора мне в ответ начали скулить, что денег нет и на жизнь жаловаться. В общем разрулили ситуацию так, что они автору — то есть тебе перешлют рукописи, и те, что у них, да и те, что у тебя в доме хранятся, а ты им простишь разницу. Я, единственно, разрешил их редакционному курьеру выбить окно у тебя на дачи, да и порыться там в поисках этой замечательной коробки. А потом настоял, что бы они все это курьерской почтой отправили. Не забудь теперь им письмишко послать, что финансовых претензий не имеешь, — последняя часть фразы прозвучала совсем глухо — Сергеич решительно зарылся в ящик, выкладывая на стол казенного вида старые синие папки, подписанные чернилами и химическим карандашом, покрытые слоем многолетней пыли связки документов и писем, пожелтевшие фотографии, полуистлевшие листки с текстами на загадочных языках и начал по каким-то неведомым простым смертным критериям сортировать все это творческое наследие на столе.