Он с любопытством меня рассматривал, словно был обо мне наслышан. Странный взгляд. И тут он изменился. Я проследила, куда он смотрит, и наткнулась на опустошенный стол с выдвинутыми ящиками.
У меня плечи свело от напряжения.
Я облизала губы, чувствуя, как их касается холодное испуганное дыхание и очень медленно сказала:
— Ранение в голову всегда болезненно. Даже если ты под кайфом, выстрел будет удачным. И разумеется, я здесь не одна.
Вампир безропотно поднял руки и показал ладони. Он не хотел, чтобы я стреляла.
Это должно бы успокоить, но только не меня — вампир улыбался, словно продавец акций «МММ». Такая вежливая, слегка насмешливая улыбка неуместная на лице того, кто попал на прицел.
В кармане снова зазвонил телефон и я вздрогнула. В то же мгновение он отбил ствол в сторону и смачно врезал кулаком мне в челюсть.
Пол и потолок покачнулись, а спине стало жестко и колко. Больше всего испугал хруст — костей, челюсти или стены, на которую я налетела, прежде чем свалиться. Боли не было. Боль будет позже, и судя по запоздавшей реакции нервных окончаний — очень сильной.
Я перевернулась на живот и встала на четвереньки. Уронила пистолет, нужно подползти, выстрелить, пока он меня не прикончил…
Я хотела сделать это ловко и быстро, но вместо этого пыталась обрести равновесие — голова кружилась так, что тошнило. Я смотрела на пол качающийся, как лодка в бурю, и боролась с внезапным приступом «морской болезни».
Вампир прошел мимо и захлопнул дверь в подвал. Я поняла, что он еще в кладовке, когда получила пинок по ребрам. Не сильный и почти беззлобный. Он обшарил мои карманы — я не видела этого, сосредоточившись на этом беспокойном полу, но карманы стали легче.
— Дура, — сказал вампир, подобрал мой пистолет и вышел из кладовки.
Вернулся он быстро. Я все еще пыталась справиться с «качкой». В спине просыпалась ноющая боль, она усиливалась, когда я переносила вес на руки. Лицо онемело и ощущалось маской, с той стороны, куда пришелся удар, разгоралась тянущая боль в челюсти. Вампир ходил вокруг, в поле зрения то и дело мелькали носки ботинок.
— На стоянке стоит машина. «Мерседес». Твой?
Я хотела сказать: «да», но когда открыла рот, на пол потекла кровь со слюной и я закашлялась, сплевывая эту дрянь. Челюсть не заболела сильнее и я понадеялась, что он мне ее не сломал.
Вампир продолжил:
— Внутри никого нет. Мэр уехал вместе с охраной. Ты одна, да? И нагло блефуешь?
Я кивнула и меня повело еще сильнее. Нехорошо сдавать своих, даже если они тебя подставили не вовремя сделанным звонком. Может, они меня хотя бы достойно, с почестями, похоронят.
— Я бы подумал, что мэр решил ловить меня на живца, но он произвел впечатление серьезного человека. А ты — нет.
Вампир укоризненно зацыкал.
И я, услышав этот звук, вспомнила его. Я уже слышала его раньше — в телефонной трубке, когда, злая и замерзшая, ехала домой с несостоявшейся встречи с Мариной.
Преодолев тошноту, я подняла голову. Вампир смотрел на меня, самоуверенно и нагло, и недобро ухмылялся.
Я не помнила, зачем он тогда звонил, но это определенно был он. Я связала одно с другим: Марина, вампир, звонок, цветы на утро. Не ты ли оставлял по городу трупы на пару со своим подстреленным дружком?
— Ладно, охотница, — вздохнул он. — Поедем, прокатимся. Планы насчет тебя просто грандиозные…
Глава 36
О, я сразу поняла, что это означает! В контексте ситуации трудно не понять.
Я стану следующей убитой охотницей, а потом Эмилю принесут цветы.
Вампир схватил меня за шиворот и рывком поднял, я болталась, как нашкодивший щенок, пытаясь устоять на разъезжающихся ногах. Голова еще кружилась, но меня не стошнило. Может, это и не сотрясение, просто сильный удар.
Он пытался меня волочь, но это непросто, когда тот, кого тащишь, едва стоит. Я быстро сориентировалась и подогнула ноги, как будто меня покинули последние силы, и я вот-вот грохнусь в обморок. Вампир выматерился и попытался волочь меня по полу. Пока мы изображали пьяную пару, его куртка задралась и я увидела пистолет, по-простому заткнутый за пояс сбоку. Он успел его подобрать, но не спрятал и не выбросил, а это давало мне хотя бы теоритический шанс.
Он вдруг бросил меня, и я растянулась в узком коридоре, откинув голову и прикрыв глаза, как будто я отключилась. Вряд ли поверит — меня выдавало слишком частое для обморока дыхание.