Не дойдя до Ивана метров пятьдесят, Ксения боковым зрением уловила какое-то движение справа от себя. Повернувшись, она увидела большущего белого гуся, стремительно приближающегося к ней. Он бежал, расставив в стороны свои белоснежные крылья, громко шипел, открывая страшный клюв, вытягивал длинную шею и, казалось, нацелился ущипнуть Ксению за ногу. Испугавшись, она громко вскрикнула и бросилась к Ивану, ища защиты за его широкой спиной.
-О Господи, он же меня укусит сейчас! - пищала Ксения, прячась за спиной Ивана. Крепко держась за плечи мужчины, она прижималась к нему, защищаясь от нападок гуся.
От страха её дыхание сбилось. Она с силой сжимала пальцами плечи мужчины. Иван, дождавшись, когда Ксения успокоится, и не будет вертеться сзади, махнул ногой в сторону гуся, и тот, втянув назад свою длинную шею, обиженно пошёл туда, откуда появился. Ксения, всё так же держась за Ивана, выглядывала из-за его плеча, и молилась, чтобы гусь поскорее скрылся из виду.
-А что, гуси не должны содержаться в каком-нибудь вольере? - проговорила Ксения, отпуская плечи Ивана и выходя из-за его спины, как из убежища.
-Это просто гусь, а не собака Баскервилей, - сказал он. Его губы слегка подрагивали, едва сдерживая рвущийся наружу смех.
-А бежал за мной как самый настоящий бультерьер, готовый вырвать мне кусок ноги! - пробормотала Ксения. Она всё ещё поглядывала назад, проверяя, не вернулся ли гусь обратно.
Убедившись, что гусь благополучно добрался до своего дома, и не планирует возвращаться, она повернула голову, и оказалась лицом к лицу с Иваном. В его глазах сейчас плясали озорные чёртенята. Его позабавила реакция женщины на задиру-гуся. Она стояла перед ним такая перепуганная, с ужасом ожидавшая возвращения гуся, и, не сдержавшись, Иван расхохотался. Он смеялся громко, откинув голову назад. Его смех был искренним и настоящим, таким, какой бывает только у детей. От смеха его глаза стали похожи на два кусочка янтаря, такого же тёплого, медового оттенка.
Ксения только сейчас заметила, какие у него красивые, слегка раскосые глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами. И губы. Такие красивые и, кажется, мягкие на ощупь. Засмотревшись на его лицо, Ксения не сразу сообразила, что Иван больше не смеётся, а внимательно рассматривает её. Что это с ней? С силой тряхнув головой, Ксения прогнала внезапное наваждение.
-Я шла поговорить с вами, - прочистив горло, сказала Ксения. Она отвела взгляд в сторону. - Спасибо, конечно, за скошенную траву, но...
-Но? - он ждал, что она скажет дальше.
-Но не могли бы вы в следующий раз меня ставить в известность, прежде чем хозяйничать у меня во дворе?
Выражение лица мужчины мгновенно изменилось. На нём застыли презрение и злость. Глаза больше не излучали тепло, а стали холодными, словно лёд. Поджав губы, Иван сложил руки на груди.
-Не все тут собираются плясать под твою дудку, городская, - смотря прямо ей в глаза, зло пробурчал Иван. Резко развернувшись,он зашагал прочь. От его уверенных шагов вверх поднимались столпы пыли.
Ксения стояла и смотрела, как он быстро уходит, не понимая, на что он мог обидеться? Это ей стоило обижаться! Ей!
Их перепалка напрочь испортила Ксении настроение, и она, ругая про себя Ивана самыми последними словами, побрела по пыльной дороге домой, отчего-то желая разрыдаться.
Глава III
Всю следующую неделю Ксения не видела Ивана. Она, к своему удивлению, с некоторой тоской думала, что он уехал из деревни, и, зайдя как-то вечером к бабе Кате, растерялась, столкнувшись с ним нос к носу. Иван стоял на крыльце дома своей матери, вытянувшись во весь рост, и что-то чинил. Его руки ловко орудовали отвёрткой, и Ксения на мгновение застыла, залюбовавшись, как под кожей у него перекатываются бугры мышц. Как бы она не относилась к Ивану, но отрицать его внешнюю привлекательность было равносильно, что врать самой себе, то есть бессмысленно. Ксения так увлеклась созерцанием мужчины, что даже не заметила, как к ней сзади, шаркая ногами, подошла баба Катя.
-Дочка, а ты чего это в дверях стоишь и не заходишь? - удивилась баба Катя, возвращая Ксению из мира её фантазий на крыльцо.
Заслышав их голоса, Иван повернул голову и увидел Ксению. Она поспешно отвела от него свой смущенный взгляд. На её щеках горел яркий румянец стыда, и Иван догадался, что она явно не только что пришла. Вскинув кверху тёмную бровь, он вернулся к работе.