— Ясно, — ледяным тоном произнесла Ирина.
Она дала отбой, и Дольников какое-то время слушал гудки в трубке. Затем он опомнился и увидел, что стоит на перекрестке и собирается переходить улицу вместе с другими прохожими. Он сунул телефон в карман, повернулся и пошел обратно, тяжело поднимаясь в гору.
Когда вошел в кафе, Верховцев и Диана разом смолкли, хотя до этого что-то оживленно обсуждали. Олег, не глядя на них, сел за столик, при этом так сильно его толкнув, что едва не опрокинул бутылки.
— Ирина? — спросил Вадим.
Олег молча кивнул.
При Диане говорить о жене не хотелось, но Верховцев и так все понял. Олег не скрывал от него проблемы семейной жизни. Вадим знал Ирину со дня свадьбы и относился к ней уважительно. У него было три брака, множество романов, он любил поговорить на эту тему и знал в ней толк — как и во многом другом. Но чем помочь другу, кроме пособничества с квартирой, не знал, и с поучениями лишний раз не лез: понимал, что на этом минном поле каждый сам отвечает за свою безопасность. И Олег был ему за это благодарен, и степень своей откровенности соизмерял с умением товарища вникать в суть проблемы, не выставляя себя при этом великим всезнайкой.
— Выпьем, — сказал Вадим.
Он разлил спиртное, они чокнулись и выпили. Олег с Вадимом — до дна, а Диана едва пригубив вино. Впрочем, через минуту она подняла свой бокал и сделала большой глоток.
— О чем вы тут говорили? — спросил Дольников.
— Углубились в тонкости писательского ремесла, — ответил Верховцев. — Я объяснял Диане, с чего следует начинать. А главное, чем закончить, чтобы все остались довольны: и читатель, и издатель, и, как следствие, сам господин автор.
— Да, хорошо закончить — это самое сложное, — мрачно проговорил Олег.
— Да брось! — воскликнул Верховцев. — Не наводи тоску. У друга сегодня праздник, поэтому будем веселиться. И потом, это неестественно — киснуть рядом с такой красотой. Диана, скажите ему!
— Что сказать? — спросила, разыгрывая послушную девочку, Диана.
— А что хотите. Лишь бы говорить. Мне кажется, ваш голос действует на него благотворно.
— Слышишь, психолог, угомонись, — проворчал Олег. — Расскажи лучше еще что-нибудь… про писательство.
— Он мне завидует, — сказал Верховцев Диане. — А ведь он талантливее меня, если бы хотел, давно мог бы сделать себе имя в литературе.
— Олег Петрович? — удивилась Диана.
— Кажется, сегодня вечер неожиданностей, — заявил сердито Олег. — Не верь ему, Диана. Мы все баловались в той или иной мере сочинительством. Но баловаться — это одно, а работать — другое. И потом, о чем я мог написать, если ничего толком не знаю? Вот Вадим… Сергеевич полмира объездил, кем только не работал. — Олег махнул рукой. — Он настоящий писатель, а мы только так, позлорадствовать в сторонке.
— А где вы были, Вадим Сергеевич? — спросила Диана, подперев ладонью щеку и устремляя на Верховцева взгляд, который человек менее искушенный мог бы истолковать едва ли не как объяснение в любви.
— Много где, — ответил ей Вадим. — В Штатах был, в Канаде, Мексике, вообще в тех краях хорошо поездил. В Америке жил три года, работал… в разных местах. В Европе, само собой, отметился. Во Франции одно время работал на телевидении…
— А почему вы там не остались? — изумленно спросила Диана. — Возможностей не было?
— Были, — усмехнулся Верховцев. — Сколько угодно.
— Он боялся, что его ностальгия замучает, — ввернул ядовито Олег.
Он захмелел, не сильно, но достаточно для того, чтобы ослабить контроль над своими действиями и начать говорить первое, что придет в голову. Это был опасный путь, но они с Вадимом были слишком давно знакомы, и с ним Олег мог позволить себе быть самим собой, без боязни произвести не самое лучшее впечатление.
— Ностальгия — второе имя дьявола, — задумчиво проговорил Верховцев. — Не поминай его всуе.
— У дьявола, вообще-то, много имен, — засмеялся Дольников.
— Но это — самое худшее.
— А все-таки, почему вы там не остались? — спросила Диана. — Боялись, что будете скучать по родине?
— У писателя где письменный стол, там и родина, — пошутил Верховцев.
— У настоящего писателя, — добавил Олег.
— Разумеется, — глядя ему в глаза, ответил Вадим.
Подал сигнал телефон Дианы. Она быстро достала его из сумочки, держа так, чтобы ее спутникам не был виден экран.
— Я сейчас, — пробормотала она, читая сообщение. — Извините…
Вадим с Олегом переглянулись.
Верховцев сморщил нос и вытянул губы дудочкой.