— Наливай! — засмеялся Дольников.
Вадим тоже засмеялся и потянулся за бутылкой.
Глядя на него, Олег подумал, если их и поссорит что-нибудь по-настоящему, так только эта девушка, которая сидит сейчас между ними и что-то быстро пишет в смартфоне, хмуря безупречной отделки брови.
— Давай, — тихонько сказал ему Вадим, протягивая рюмку. — Вперед.
— Поехали, — кивнул Олег. — За нас.
Они выпили и молча принялись закусывать, впрочем, больше изображая, что едят, чем на самом деле интересуясь тем, что лежало у них в тарелках. Первое чувство голода было давно утолено, и другая жажда постепенно овладевала ими, хотя возраст и сдерживал их, как якорь, лежащий на дне. И все-таки Олег чувствовал, что в этот вечер он мог бы себе позволить многое, и сам уже начинал опасаться своего состояния.
— Надо было ответить, — сказала Диана, пряча телефон. — Извините… А расскажите что-нибудь еще, Вадим Сергеевич? Вы так интересно это делаете.
— Да, расскажите, Вадим Сергеевич, — подпер кулаком щеку Олег.
Диана вдруг расхохоталась, глядя на него.
Засмеялся и Вадим, обнажив ровные белые зубы:
— Дурак ты… старый…
— От дурака слышу, — ухмыльнулся довольный Олег. — А вообще, хорошо сидим. Вы не находите?
Они расстались через два часа, когда зажглись фонари, и бархатно потемнела полоска неба вверху. Ехать домой Олегу не хотелось. Ему даже пришло в голову, что они с Дианой могли бы сейчас отправиться на квартиру Вадима и остаться там до утра. Но вспомнил о приехавшей дочери и о своем решении все сделать по совести, поэтому, попрощавшись с другом, повел Диану к стоянке такси.
Они жили в разных концах города и условились ехать порознь. Дольников хотел приехать не слишком поздно, чтобы успеть повидаться с дочерью. А Диана высказалась в том духе, что с удовольствием прокатится одна и подумает о минувшем вечере.
— Как тебе Вадим? — спросил Олег. — Понравился?
— Очень, — улыбнулась Диана.
— Хотелось бы тебе быть рядом с таким мужчиной?
— Кому бы не хотелось?
Она остановилась и взглянула Олегу в глаза. В свете фонарей в ее зрачках дрожали золотистые искры — сотни крошечных огоньков.
Дольников обнял ее и притянул к себе.
— Так что же, — спросил он, глядя в эти огоньки, — произведешь обмен?
— Ни в коем случае, — ответила Диана.
Она прижималась к Олегу и смотрела ему в глаза, слегка запрокинув голову. Он осторожно поцеловал ее в губы, ощутив сладковатый привкус помады. Сейчас ему было все равно, смотрят на них или нет. Он видел только ее лицо, и это было лицо женщины, которую он любил.
Диана ответила на поцелуй, прижалась к нему сильнее.
Но Олег не забыл того, о чем они только что говорили.
— Почему «ни в коем случае»? — спросил он, стараясь приглушать нотки ревности, звучавшие в голосе.
Диана немного отстранилась от него и взмахом руки поправила волосы за спиной.
— Понимаешь, — спокойно и серьезно заговорила она, — при нем я всегда буду чувствовать себя маленькой девочкой. А мне этого не хочется. Я сама хочу решать, как мне быть и что делать.
— А я тебе в этом не мешаю? — уточнил Олег.
— Ты — совсем другое дело, — ответила Диана тем же серьезным тоном.
— Конечно, — засмеялся Олег, снова прижимая ее к себе. — Я совсем другое дело…
Он вдруг подумал, что не верит ни единому ее слову. Это ощущение появилось внезапно, словно кто-то схватил его за руку и резко повернул на месте. Но Олег сказал себе, что это последствие выпивки, и вторая бутылка виски была явно лишней, а его сомнения — лишь отголоски зависти к Вадиму.
Уже открыв дверцу такси, спросил:
— А кто это писал тебе весь вечер? Твой Макс?
— Он, — засмеялась Диана.
— Что, признавался в любви?
— Как всегда.
Она скользнула в салон и помахала оттуда рукой.
— Пока.
— Пока…
Олег сунул таксисту деньги, сказал на всякий случай, что запомнил номер его машины — и на самом деле запомнил, и захлопнул дверцу.
Диана уехала, а он еще стоял какое-то время, разглядывая стены ГУМа, диковинно подсвеченные огнями фонарей, деревья в аллее, точно вырезанные из пластика, и голубоватые лица прохожих, праздно гуляющих в этот счастливейший из часов.
Затем сел в такси и поехал домой.
Глава вторая
Утром шеф похвалил номер. Он не часто снисходил до того, чтобы разбирать газету от начала до конца. А тут расщедрился и почти всех написавших в номер отметил и довольно лестно охарактеризовал. Сотрудники, и старые и молодые, расходились после планерки с улыбками и тем приятным оживлением, которое дарит поощрительное слово начальства.