Артём ещё раз отправился на обход помещения, где очутился. На этот раз заходил в соседние комнаты. Слышал, как под ногами хрустела пыль. В каждом из помещений дал время привыкнуть глазам к тьме, чтобы внимательно оглядеть стены. Ничего примечательного не обнаружил.
Выхода не имелось. Как и входа.
Тогда Артём вернулся в единственную светлую комнату. Подошёл, поглядел на разложенный хирургический инструмент. Пилы, скальпели, щипцы и ещё множество агрегатов, не только названия, но и назначения которых он не представлял. На душе зашевелилось нехорошее предчувствие, когда перевёл взгляд с инструмента на тёмные пятна, коих особенно много вокруг металлической тележки для перевозки больных.
Тогда Артём подошёл к холодильнику. Пришлось наклониться, чтобы взяться за ручку. Распахнув его, курьер застыл, точно замороженный. Во-первых, это оказался не холодильник, а морозильная камера. Во-вторых, она под завязку забита расчленёнными человеческими останками. Артём видел кисть и ступню – остальные куски не мог идентифицировать.
В следующий миг он закрыл морозильную камеру. Мозг отказывался признавать то, что видели глаза. Выпрямившись, курьер ещё несколько мгновений глядел на бетонную стену с облупившейся зелёной краской. Затем наклонился, ещё раз открыл морозильник, рассчитывая увидеть там, что угодно, кроме частей тела. Чуда не произошло. Артём отчётливо видел, что кого-то расчленили, рассовали по пакетам, а потом впихнули в морозильную камеру. Если судить по кисти руки – мужчину.
Он вновь захлопнул морозильную камеру, отошёл на пару шагов. Не в силах оторвать от неё взгляд, схватился за лицо.
– Твою мать! – прошептал Артём.
Глаза перебежали на разложенный хирургический инструмент, на тёмные пятна. В голове всё моментально встало на места.
Хотелось орать – звать на помощь. Невероятным усилием воли, Артём сдержался. Сто против одного, что никто, кто сумеет ему помочь, не услышит. Зато услышит тот, кто расчленил человека, упаковал его и заморозил. Требовалось выиграть время, чтобы самостоятельно найти выход.
Артём открыл скрипучий кран, собираясь умыться, но вода не потекла. Тогда вспомнил о реке посреди коридора. Опустившись возле неё на колени, с опаской сунул руки. Вода оказалась очень чистой и холодной. Несколько раз умывшись, курьер попробовал её на вкус. Она напоминала ключевую. Поглядев на завал, из-под которого вода текла, курьер посмотрел на маленький водоворот, в котором она исчезала. Подобравшись ближе, всмотрелся в завихрение, однако что-либо разглядеть не сумел. Решил опробовать. Разувшись, спрыгнул в воду. Холодом пробрало всё тело. Дно оказалось узким, рваным, каменистым. При каждом шаге в ступни больно впивался острый бетон. Глубина оказалась чуть-чуть выше колена. Прощупав ногой дыру, курьер понял, что выбраться через неё вряд ли получится, куда бы она ни вела – диаметр не превышал десяти сантиметров.
Вылезая из реки, Артём наткнулся взглядом на распределительную коробку для наружной проводки. После школы он учился в колледже на электрика. Зачем это делал, сам не понимал, ведь ни дня по специальности не работал.
Не отрывая от неё взгляда, натянул кеды. Затем прошёл в единственное помещение с освещением. Рядом с холодильником имелась розетка, времён распада Союза. В неё подключили тройник, одно из гнёзд которого занимала морозильная камера, второе – тепловая пушка, а в третьем находился удлинитель. Проследив взглядом за проводом, Артём увидел, что колодка на три гнезда лежала рядом с тележкой. Судя по всему, в этот удлинитель включали приборы, которыми разделывали тело. Проследив за проводом от розетки, курьер увидел, что он шёл к распределительной коробке в коридоре. Туда же шёл и провод от лампы. Аналогичные распредкоробки имелись возле каждого помещения. Все они соединялись одним кабелем, который скрывался в завале.
– Вот как… – почесал подбородок Артём.
Выходило, что данное сооружение до сих пор использовалось. По крайней мере, электричеством обеспечивалось.
В этот момент его точно громом поразило мыслью, что некто его сюда затащил со вполне определёнными целями, а после случилось непредвиденное – обвал. Теперь он тут замурован заживо. Хоть воды и вдосталь, но из пищи только чей-то разделанный и замороженный труп.
Впервые в жизни Артёма пробрало настолько первобытным ужасом, что он едва не завопил во всю глотку о помощи.
– Стоп! Стоп! – схватил себя обеими руками за волосы так, что едва не взвыл от боли, непроизвольно ослабил хватку.