Вновь ему в глаза бросилось количество колец и перстней на её ухоженных руках.
– Боже, конечно человеческих законов! – зло выплюнула она. – Потому что те, кто обижают собачек – хуже террористов! Значит, их надо убить. В идеале сжечь, вместе со всеми высерками и бабой! Живодёры не должны размножаться!
– Меня будут искать! – выпалил Артём. – Слышите? Вас найдут и посадят!
Женщина рассмеялась отвратительным, каркающим смехом. Хохотала долго, от всей души. Курьер терпеливо ожидал, когда она отсмеётся. Сам, впрочем, время не терял. Пытался высвободить правую руку, которую похитительница не видела. Однако из этого ничего не вышло. Ремни держали крепко.
– Фу-ух! – вытерла она выступившие слёзы. – Насмешил! Боже, такой глупости я давно не слышала! Искать его будут… Да кому ты нужен? – вновь хохотнула пленительница. – В нашей стране мужчины от восемнадцати и до пятидесяти пяти – это самый беззащитный класс общества. Они только всем должны и всем обязаны, а прав там ноль целых хрен десятых. Их можно безнаказанно гноить в тюрьмах, убивать на войнах, как угодно грабить, использовать, как рабов, всячески издеваться, а они даже ничего не могут сделать в ответ, чтобы не получить осуждение общества, мол, они ведь мужчины и должны подчиняться и терпеть. Господи, никто тебя искать не будет, даже не надейся. Ты не первый в этих стенах. Ты не последний. И никого из вас не ищут. Искали бы женщин. Стариков бы искали. За детей бы тут всё перерыли. А мужики – это расходный материал.
Артём не хотел ей верить, но расчленённое тело в морозильной камере красноречивее тысячи слов. Он открыл рот, но не нашёл, что сказать.
Женщина его действия расценила по-своему.
– Господи, мы с Петей в этом доме живём уже двадцать три года и даже не представляли, что под нами такое сооружение, – развела руками. – Меня, кстати, можешь называть Любовь Григорьевна, – резко сменила похитительница тему. – Фамилия у меня Рожкова, если тебе интересно. Я раньше преподавала в электротехническом колледже таким же дегенератам, как ты, а теперь, вот, ухаживаю за собачками. Зоозащитницей стала, – с важностью уточнила она. – Господи, у нас тут однажды что-то так среди ночи грохнуло, что мы аж из дома выбежали в исподнем. Подумали, землетрясение началось. Глядим, в земле дыра, а внизу река течёт. Вначале хотели сообщить… А потом Петя, это муж мой, решил спуститься в эту дыру. Я его, конечно, отговаривала, но он упёртый. Молчаливый и упёртый. Боже, если что-то ему в голову взбрело, уже ничего не остановит. Короче, спустился он. Глядит, а тут… Господи-и-и! Ну-у, ты сам видишь. Бункер какой-то. Мы дырку эту под колодец облагородили и вот. Пользуемся уже лет пять как. Тут даже электричество есть. Воды в унитазе и кране нет, правда. Но воды тут и так хватает. Так что хочешь кричи, хочешь не кричи… Толку от этого не будет. Понял?
Артём осознал, что попал в самый настоящий переплёт, выбраться из которого будет крайне непросто.
Любовь Григорьевна поднялась. На руках блеснуло золото. Она прошла к выходу из помещения.
– Господи, где же он?! – спросила бывшая преподаватель колледжа у реки. – Где его так долго носит?
Она вернулась обратно на табурет. Всё это время Артём внимательно за ней наблюдал. С виду она походила на самого обычного человека – самую обычную пожилую женщину. В чёрных брюках, тапках, белой футболке, а поверх фартук мясника. Встреть он её на улице – внимания бы не обратил. Теперь поймал себя на мысли, что боится её.
– Послушайте, что я вам сделал?! – попытался курьер воззвать к разуму. – За что вы меня собрались убить?
– Господи, таких, как ты, надо не просто убивать, а кастрировать и выкидывать из окна двадцатого этажа! – с лютой ненавистью поглядела на пленника Любовь Григорьевна. – Ты брызнул в личико Егорушке какую-то гадость! Мразь ты! И живодёр!
– Слушайте, это всего лишь собака! К тому же мы в расчёте, вы мне вкололи…
– Что?! – женщину подкинуло с табурета, она нависла над пленником, внушительный крестик выскочил из-под ворота футболки, заболтался перед глазами пленника. – Боже, что ты сказал? Всего лишь собака?! Господи, да что ты можешь знать о собаках?! Раз ты ценишь человеческую жизнь выше собачьей, значит ты самый настоящий живодёр! Собаки – это ангелы, посланные нам с неба! Собаки – святые и безобидные животные! Собаки лучше людей! Господи, нам до собак ещё расти и расти! Понял меня?
Артём глядел на женщину и чувствовал лютую волну гнева, исходившую от неё. Каждый миг ожидал, что она вцепится ему ногтями в лицо. Или в волосы. Или попытается выцарапать глаза. Никто и никогда не излучал раньше настолько мощной волны ненависти в его сторону, как эта зоозащитница.