Тут он ребром ладони по-отечески двинул по спине Михалыча, который стоял, согнувшись в три погибели. Всё же, надо признать, намного приятнее получать тумаки от знакомого, нежели чем от незнакомого человека. romanrevakshyn.su
- Но последнее время, как я погляжу, ваши хилые организмы с помощью водки слишком приблизились к периоду полу…, как его там, - распада что ли. Так что принудительное лечение и общественные работы я вам гарантирую, дети мои. А если, не дай бог, будут бузить, - майор обратился уже к одному из подчинённых,- натравите собак. Это всё! - неожиданно резюмировал майор и направился к выходу из камеры. За ним последовали и остальные блюстители порядка.
Услышав о собаках, Михалыч невольно улыбнулся. Его суровое лицо борца за справедливость неожиданно просветлело. Как субмарина из глубины его памяти всплыло яркое воспоминание, как один их случайный приятель, широко известный в узких кругах рассказчик, хвастался тем, что его пес порвёт даже взбесившегося слона во спасение своего драгоценного хозяина; и что он настолько умен, что будит его по утрам и готовит ему чай. Тогда они втроём, не откладывая в долгий ящик радость встречи с чудом природы, решили воочию лицезреть редкий экземпляр собаки, которого звали «Потрошитель», и который был таким умным и таким неукротимым. Когда трое мертвецки пьяных индивидуумов завалили во двор дома, где обитало чудовище, бедная собака, лишь увидев Михалыча, от моментально нахлынувших на нее дружеских чувств забыла о своем диком нраве и показала свой ум и сноровку, стрелой перелетев через забор дома вместе с будкой, к которой была привязана стальной цепью. Долго после этого по улицам бегало зловещее привидение, грохочущее будкой и воющее похуже собаки, ставшей проклятием рода Баскервилей.
Один из уходящих стражей порядка вспомнил о полагающейся в таких случаях процедуре:
- Ремни и шнурки я отбирать не буду, но без фокусов, стариканы, самоубийство в камере предварительного заключения карается долгим лишением свободы, – заливисто засмеялся милиционер и вышел. Дверь закрылась, затем было слышно, как задвигается засов, а немного погодя, в целях экономии, погасили свет.
Оставленные в одиночестве узники совести понемногу стали оправляться от воспитательной процедуры. Через некоторое время они уже сидели на нижних нарах, прижавшись друг к другу и молча, с кислыми ощетинившимися физиономиями, приготовились ждать лучших времен, о которых не имели никакого представления. А еще через некоторое время забрезжил рассвет и в маленькое окно камеры проник толстый луч утреннего света, даря им возможность немного душевно отдохнуть. Одна из стен камеры была, вероятно, не такой толстой, как остальные, потому что стало хорошо слышно всё, что за ней стало происходить. Оттуда неожиданно послышался монотонный бас:
- О чем ты говоришь, сын мой, ничего подобного, какое там аморальное поведение!?? - это настоятель местного Кирилло-Мефодиевского златоверхаго собора на болоте, преподобный отец Сергий, давал пояснения по поводу недоразумения случившегося этой ночью. Милиционеры патрульно-постовой службы обратили внимание на сильно раскачивающийся «Мерседес», припаркованный в безлюдном месте. При ближайшем рассмотрении в машине был обнаружен преподобный отец с двумя несовершеннолетними девицами за приготовлениями к таинствам обряда крещения - на девицах из одежды были только серьги, оставалось лишь подъехать к подходящему водоему, чтобы окропить розовые тельца юных дев. Теперь в милиции отец Сергий заплетающимся языком не совсем связно пытался объяснить, почему все это происходило ночью, и почему на нем из церковного платья был только нательный крест, и почему юные неопытные создания называли его Серёгой. Преподобный сидел в том же виде, в котором его вытащили из машины, однако не было заметно, чтобы он испытывал сильный дискомфорт или пытался как-то себя прикрыть. Божья благодать играла в его теле после весомого причащения церковными винами, а на его голой груди красовалась наколка, выведенная большими церковно-славянскими буквами: «IN GOD WE TRUST». У прихожан преподобный отец давно пользовался заслуженным и непререкаемым авторитетом, прежде всего благодаря своей молодости и неукротимой жизненной энергии. Он был первым за последние сорок лет батюшкой, который мог самостоятельно вставать из-за стола после трапезы. Предыдущие преподобные отцы так усердно постились красной рыбой и икрой, что встречали пасху значительно отяжелев. romanrevakshyn.su