Игроки выстроились в центральном круге (где был этот круг им, по-видимому, подсказал инстинкт), поприветствовали друг друга, что со стороны звучало как «гав-гав, гав-гав», и разбрелись по полю, пользуясь представившейся возможностью размяться (в раздевалке большинство из них только и делали что нервно курили). Судья, отличавшийся от футболистов лишь своим преклонным возрастом, дал свисток, и мяч стал вяло двигаться по полю. Однако, обнаружилось, что поднятый в воздух, он, приземляясь, с чудовищной силой отскакивал от поля, по твердости не уступавшему асфальтовой дороге. Зрители, по началу, совершенно не понимали, где ворота их команды, - это стало ясно только после того, как один из игроков от души приложился к мячу, и никто, включая вратаря, хотя мяч летел почти из центра поля, не смог его остановить. Мяч затрепетал в сетке ворот. Весь стадион возликовал, зрители стали обниматься и поздравлять друг друга с почином. Но тут механик городской станции техобслуживания проявил недюжие умственные способности и не жалея своего охрипшего горла заорал: «Это же нам забили, мать твою!» Информация к размышлению мгновенно разнеслась по зрительским массам. Трибуны на некоторое время притихли, но вскоре снова ожили, и на поле вместе с нецензурной трехэтажной бранью полетели ненужные зрителям предметы, среди которых была даже длинная алюминиевая лестница. Футболисты «Спартака», сожалея о случившемся, не сулившем им в дальнейшем ничего хорошего, потупили в землю свои унылые физиономии и разыграли мяч в центре поля. Игра после первого забитого гола пошла на редкость открытая. Игроки обеих команд стали развивать невиданные скорости, пытаясь найти на поле мяч, и в то же время увернуться от бутылок, банок, летевших с трибун, и ног соперников, нацеленных в самые уязвимые места нижней части их туловищ. Каждый хотел, во что бы то ни стало, попасть по мячу, но целился, почему-то, по ногам игроков противоположной команды, видимо искренне веря, что это протезы. Футболисты стали, что называется «косить» друг друга. Настало время судье вмешаться в ход поединка и показать несколько «горчичников», за что он получил с трибун свою долю критики тяжелым предметом по голове. Тут он понял, почему так ехидно улыбался представитель футбольной федерации, провожая его одного на этот матч, - сам представитель не смог поехать на матч вследствие тяжелой продолжительной болезни мочки уха, – и пожимал ему на прощание руку, как жмут руку улетающему камикадзе. Боковые судьи третьему дивизиону полагались, но все они вышли из строя во время последних матчей чемпионата. Copyright©Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
После решительной критики с трибун, судья забыл о желтых карточках и предоставил командам самим разбираться между собой, прикасаясь к свистку, только когда мяч оказывался в воротах, и скрупулёзно ведя подсчет забитым голам. Однако, и это не удовлетворило болельщиков, и после того, как в него попал предмет по форме и весу напоминавший электрическую печку, а трибуны стали безапелляционно советовать ему засунуть свисток в некоторое интимное место, судья вообще престал наблюдать за ходом игры и всё больше пытался затеряться среди игроков. К тридцатой минуте первого тайма, по его подсчетам, счет был 4:3 в пользу «Спартака». При такой, можно сказать, открытой и более чем откровенной игре счёт грозил сильно увеличиться. Половина игроков обеих команд были с явными признаками прихрамывания, остальная половина футболистов с опаской относились к движущемуся самым предательским образом мячу и не проявляли видимого желания до него дотронуться. Главной проблемой для игроков было, как этот самый мяч остановить. Кожаный шар проявлял завидную прыгучесть, с легкостью теннисного шарика отскакивая от твердой поверхности и скача по полю как каучуковая бомба. Любой футболист, которому удавалось его остановить, желал тут же от него избавиться, уловив на себе мрачные взгляды соперников, не предвещавших ничего хорошего, как взгляды средневековых инквизиторов. А после любого удара в сторону ворот, мяч либо выходил в аут, либо, если попадал в створ ворот, оказывался в сетке позади голкипера. Зрителям такая игра, больше напоминавшая схватку команд кик-боксеров, несомненно, нравилась. По душе им был и победный для их любимцев счет. Они взирали на поле с восторгом древних римлян, наблюдающих за смертельной схваткой ожесточенных гладиаторов.