Но тут, на сороковой минуте первого тайма, воспользовавшись тем, что большая часть игроков «Спартака» лежали на поле и корчились от боли, форвард «Звезды», показав по-настоящему бразильскую технику, сумел обработать мяч, дошел пешком до штрафной площадки соперника и уже собирался в неё войти, и, надо сказать, вошёл бы, если бы не отчаянный бросок вратаря хозяев поля, обработавшего его самого, кинувшись на нападающего с вытянутыми вперёд ногами. Не будь пострадавший настоящим футболистом, он скончался бы на месте от такого невероятного удара в грудь двумя ногами, одетыми в шиповки. Этот же всего лишь лежал на поле и не двигался. В этот раз судья показал отчаянное мужество, - о чем его не просили жена и дети, - и назначил пенальти. Пока пострадавшего уносили, взяв за руки и ноги с поля, другой игрок «Звезды», несмотря на все препятствия, чинимые ему соперниками, собирался всё-таки установить мяч на одиннадцатиметровой отметке, обозначенной неглубокой ямой. Игроки «Спартака» с воинственным видом собрались вокруг отчаянного в своей храбрости судьи и принялись настойчиво убеждать его, гневно размахивая руками и ногами, что «ничего не было». Затем к спору подтянулись игроки «Звезды». Начавшаяся словесная перепалка между игроками, которые слишком откровенно говорили, что они думают об отдельных членах противоположной команды, постепенно стала перерастать в бокс на траве. Сначала футболисты толкали соперников руками в грудь, потом перешли к кулакам, а затем, поняв, что стеснительность излишня, стали лупить коллег чем попадется, особенно, конечно, хорошо работали ногами и головой. «Бей Калек!» - послышался страшный боевой клич на трибунах, и народ, желая внести свою посильную лепту в разгоравшийся конфликт, высыпал на ринг, то есть на поле. Несколько стражей порядка, оказавшись по службе на стадионе, никак не смогли помешать этому безобразию, и поэтому сами побежали на поле, закатывая на ходу рукава. Теперь игрокам предстояло проявить истинное умение быстро бегать. Фаны, как искусные тореадоры, начали загонять выбранного игрока, которого считали чужим, и били не жалея обуви. Вокруг игроков быстро образовывались «живые» кучи; слышались звуки ударов и приглушенные стоны из середины копошащегося образования из человеческих тел. Из глубины одной из куч послышались истерические вопли: «Что вы делаете, я же свой, я из «Спартака»!», «Не ври, грязная рожа, - без всякой учтивости отвечал ему хор голосов, - мы видели, как ты бил по нашим воротам». «Я случайно», - из последних сил кричал подвергавшийся экзекуции. На его счастье он был узнан одним из болельщиков и был отпущен в раздевалку. Однако ему не удалось туда пробраться - его изловила другая не менее жестокая группа болельщиков и принялась его дубасить с еще большей яростью. В конце спортивной драмы любители футбола окончательно оставили попытки разобрать кто – свой, а кто – чужой и подвергали неприкрытому насилию всех, кто был в трусах. Вокруг судьи собралось особенно много народу: каждому хотелось высказать свое личное мнение об его судействе. Copyright©Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
Через час в сумерках, освещенный яркими прожекторами стадион, представлял собой поле после битвы или буйного разгула, усеянное бутсами, футболками и грязным нижним бельем. Веселые и довольные болельщики мелкими и крупными группами расползались по городу, попутно запуская пустые бутылки в витрины, переворачивая стоящие у обочины машины и поджигая мусорные баки. Девять ярко раскрашенных карет скорой помощи, включив сирены, промчались мимо, направляясь в травматологическое отделение городской больницы…
X
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
Прошло несколько дней, было воскресенье. Лариса, чтобы упрочить наметившуюся любовную связь, решила вытащить себя и Вовика на природу. Идея пришла ей в голову из-за установившейся в городе атмосферы убийственной скуки, а также из-за тяжкого Ларисиного недуга пересыпания, быстро развивавшегося на фоне прогрессирующего переедания. Окинув беглым, но пристальным взглядом все развлечения прошлого, она пришла к неутешительному выводу, что почти все извращённые приемы досуга, известные ей, и те, которые рисовала ей её небогатая фантазия, она испробовала, прошла и с честью выдержала. Единственным местом, где она не оставила своего следа - была девственная природа, находящаяся где-то за городом. Провинция, надо сказать, никогда не манила Ларису. Она считала ее отсталой из-за обилия лесов и недостатка баров и ресторанов, - а какой современный человек может полноценно существовать и гармонично развиваться без этих достижений цивилизации. Хотя по городу часто бродили зашедшие с окраин коровы и овцы, но считать на основании этого свой город далеким от развития Лариса ни в коем случае не могла. Город не мог не являться центром вселенной уже хотя бы потому, что там жила Лариса. Одна знакомая когда-то настоятельно советовала Ларисе съездить на природу, как можно дальше от городских кварталов, присовокупив к совету несколько картинок из французского журнала, на которых были запечатлены счастливые пары на прогулке в окрестностях Лиона. Уезжать подальше от города знакомая посоветовала Ларисе на электричке, как на самом весёлом из всех видов транспорта. Почему он был весёлым знакомая не объяснила. Железнодорожный пригородный транспорт был для Ларисы, также как и для Вовика в диковинку, и поездка сама по себе должна была стать развлечение. Но они даже не могли себе представить до какой степени бывает интересна заурядная поездка на обычной отечественной электричке.