В воскресенье Вовик, как настоящий юрист, пунктуально зашел за Ларисой точно в назначенный утренний час. Лариса, как всегда пунктуально проспала, и не прошло после прихода Вовика и четырех часов, как она была почти полностью готова отправиться в загородную прогулку. Большую часть приготовлений Лариса потратила на внесение всевозможных мелких, крупных, а иногда и совершенно кардинальных изменений в свой выездной наряд. Сначала она решила ехать в вечернем платье (мало ли кого придется увидеть в дороге), но, повертевшись двадцать минут перед зеркалом, модница пришла к выводу, что длинный шлейф, пожалуй, будет цепляться за пеньки. Следующий наряд состоял из джинсового костюма с короткой юбкой, выменянного у Наташи на розовый французский бюстгальтер. На плечи в качестве воротника Лариса накинула шкуру неизвестного животного. Судя по облезлости шелковистого меха, животное было зверски замучено какими-то дикарями. Тем не менее, мех, как было видно, не утратил своего привлекательного вкуса и был местами обглодан молью. Лариса уже собралась остановиться на этом своём «прикиде», однако когда она показалась перед Вовиком, он, краснея и волнуясь, спросил ее, почему она решила отправиться в поездку без юбки.
- Вова, ей богу, ты чё, слепой, или не способен увидеть последние веяния современной молодежной моды. Это – мини, чем меньше, тем - лучше. Однако, - произнесла она немного пораскинув умом, - погода, блин, пожалуй холодновата, можно кое-что застудить.
Придя к этому неприятному заключению, Лариса, следуя позывам своего утонченного вкуса, решила одеть вместо юбки джинсовые брюки, специально превращенные в ветхую тряпку для большего соответствия изменчивой современной моде. На следующее переодевание ушло немногим менее часа. Вовик не стал терять времени даром, ожидая когда подруга оденется, и решил приступить к воспитанию Ларисиного потомства. Он дал каждому ребенку по жевательной резинке, сомнительного качества и вкуса, и они сразу же принялись отчаянно жевать не жалея молочных зубов. Жвачка оказалась тугой, как автомобильная покрышка, и процесс жевания грозил растянуться не на один день. Потом Вовик посадил самого маленького – Валеру себе на правое колено и, к искренней радости малыша, создал подобие беговой лошади, скачущей во весь опор с раскалённой шпорой в боку. Валера от такой скачки сначала радостно кричал во всё горло, а затем начал прерывисто мычать, временами подавая весьма определенные признаки начинающейся морской болезни. Наконец Ларисиным приготовлениям наступил конец: она была одета по самой последней моде, со всеми новыми веяниями, но несмотря на это предельно удобно и легко.
- Вова, возьми поклажу, - Лариса махнула рукой в угол комнаты, где стояли две огромные сумки. Вовик, к сожалению, не знал, что когда Лариса собирается куда-либо выехать, то берёт с собой почти все вещи, находящиеся в квартире, включая посуду, и долго думает над тем не взять ли с собой и мебель.
Перед уходом Лариса позвонила в дверь соседке Ире, которую предварительно предупредила о готовящейся поездке. На этот раз Ира не пустила «головорезов» в свою квартиру, не желая лишний раз травмировать жилище, а направилась к Ларисе сама. К тому же ей была более приятна мысль, что можно прокурить не только свою квартиру, но и квартиру подруги, а вечером не видеть поднадоевшего своей положительностью мужа и спокойно посидеть в обнимку с бутылкой. Михалыч был в это время в командировке на исправительных работах. Ира, следуя примеру Ларисы, решила оставить тщетные попытки борьбы с детьми и была готова позволить им свободно заниматься своими важными делами, лишь бы они не просили есть или пить, или, не дай бог, не начали играть с «тётей Ирой». Но после полученной жвачки, рты ребёнков, как и их устремления, были надолго заняты, хотя ряды детских неокрепших зубов могли значительно поредеть.