Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
XII
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
После нескольких дней и ночей, проведённых в камере предварительного заключения, Петрович и Михалыч были определены судом на десятидневные исправительные работы, которые их обязали пройти в городском психиатрическом диспансере, остро нуждавшемся в дворниках. В городе было не так много живописных мест, и одним из них, без сомнения, была территория психиатрического диспансера, покрытая пышными каштанами и побегами неизвестного кустарника, создающими весной и летом расслабляющую тень, в которой могли отдохнуть и душой и телом, расположившись на удобных деревянных лавочках, временные и постоянные больные, а так же пришедшие к ним посетители. Правда для того, чтобы попасть в этот оазис, надо было проникнуть сквозь кирпичный забор и колючую проволоку или наделать много интересных дел, за которые можно было попасть и за другой похожий забор. Главврач лечебного заведения Марья Петровна Сутулова, лечащая больных не только знанием медицины, но и своей фигурой, впервые увидев Петровича, с пониманием покачала головой приведшему их молоденькому милиционеру, безошибочно определив в Петровиче родственную душу и тут же поставив точный диагноз: олух, запущенная форма. Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
- Не волнуйтесь, сержант, у нас они в безопасности. Заодно немного подлечимся, попьем витаминов, поправим тонус, - она премило улыбнулась Петровичу и Михалычу, а потом и молоденькому милиционеру, сосредоточенно осматривающему её с головы до ног, мысленно раздев до гола, - трудотерапия, батенька, вещь великая, не помню, кто из Великих сказал это, – добавила она. При слове «попьём» и Петрович, и Михалыч заметно приободрились и даже слегка посвежели. Они всегда были не прочь попить витамины.
- Метлы у нас вон там, - указала Марья Петровна в угол коридора.
- Пошевеливайся, - бесцеремонно толкнул милиционер Петровича, - давай быстрей! - Но слуге закона тут же пришлось убедиться, что заставить Петровича двигаться хоть сколько-нибудь быстрей, было равносильно, как если бы попытаться пустить черепаху в галоп.
Петрович и Михалыч выбрели на территорию диспансера с метлами наперевес и приступили к своим обязанностям, в первый раз в жизни начав осваивать профессию дворника. Во время неспешной работы у них было достаточно свободного времени, чтобы понаблюдать за каждодневной жизнью диспансера и составить некоторые суждения об обитателях этого закрытого учреждения.
За одним из кустов стоял пожилой человек в клетчатой рубахе, держащий перед собой полусогнутые руки. За ним стоял худощавый прыщавый парень, задумчиво наблюдавший за действиями пожилого пациента.
- И какие важные мероприятия вы предпринимаете для активизации клева? – не выдержал прыщавый парень.
- Всё-таки, какое падение нравов у молодежи, - вместо ответа нервно произнес «рыбак», - специально встал пораньше, чтобы попасть на первую поклёвка, а мне хотят распугать всю рыбную стаю! А ведь по утрам попадаются действительно выдающиеся экземпляры. Иди отсюда, придурок!
- Ну, ну, - хмуро произнес молодой человек и отошел за другой куст. Обитатели диспансера называли его «студентом», так как в то время, когда его приняли в свой коллектив обитатели дурдома, он был одним из лучших студентов политехнического института. На экзаменах он просто засыпал экзаменаторов информацией, правда, в последнее время учёбы он начал сильно заливать, выплескивая на них целые вёдра непроверенных фактов, определённо, как посчитали экзаменаторы, подмачивая репутацию здравомыслящего человека. Его речь со временем начала становиться умней и умней, а выражения всё грубее и грубее, и более напоминали какие-то ужасные комментарии к техническому апокалипсису, а сам он стал угрюмым и недоверчивым, потеряв надежную душевную опору. В диспансере «студент» приобрёл, однако, одну интересную привычку: он часто просил подсадить его до верхнего края забора, поверх которого сквозь колючую проволоку можно было увидеть унылую картину заброшенной спортплощадки. Однако некрасивый пейзаж часто разбавляли старшеклассницы в кощунственно коротких юбках, ежедневно приходившие туда покурить после уроков. Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
«Рыбак», с которым разговаривал «студент», попал в заведение из-за любви к умственному самосовершенствованию. В тридцать лет он неожиданно для всех решил, во что бы то ни стало, сделать из себя высокообразованного человека. Шесть лет он учил английский язык, восемь – немецкий, и вследствие этих героических потуг у него в голове началась такая чехарда, что он уже и сам не знал на каком языке разговаривает. Мысли у него в голове вследствие слишком долгих и мучительных учёных занятий стали двигаться с такой стремительностью, что он едва успевал хватать их за хвост. И после стольких трудов бедный горемыка-ученик понял, что его призвание - ловить рыбу. Кроме них в психиатрии находилось немало достойных людей лишь по иронии судьбы оказавшихся вдали от культурных центров цивилизации. И какие дарования здесь иногда погибали! Среди них можно было найти превосходных кандидатов на высшие гражданские, военные и другие государственные должности нашей страны. Ведь не является секретом доказанный факт, что IQ многих ныне действующих высоких государственных чиновников стремительно приближается к нулю. Во всём мире, конечно, полно дураков, но наши, откровенно говоря, самые несносные. Счастлив блаженный человек, который не ведает больших умственных способностей, тем же, кто не обладает подобным спасительным преимуществом и имеет некий дар, всегда в жизни приходится трудно.