- Мой юный друг, - обратился Сан Саныч к студенту, взглянув на часы, - вы бы не хотели прогуляться к забору, кажется, как раз время, здесь нас слишком плохо принимают, создали какой-то нездоровый ажиотаж на пустом месте. И знаете, что я вам скажу, - вдруг не к месту произнёс Сан Саныч, - на вашем месте я бы не терял времени зря и давно бы вплотную занялся вопросом заведения семьи и потомства, то есть в перспективе, я имею в виду. Или вы как все интеллигентные люди стыдитесь иметь детей? А тем временем люди менее интеллигентные с удовольствием заводят по десять и более младенцев. И скажите мне, пожалуйста, куда мы тогда докатимся, если все умники вымрут. Тогда таким как я закоренелым отшельникам не с кем будет поговорить в дурдоме. И всё это из-за стеснительной сентиментальности нашей умственной элиты…
Сан Саныч усмехнулся, взял «студента» нежно под руку, и увлёк его в сторону стены.
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
XIII
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
Прибытие крупного зарубежного бизнесмена-афериста Клауса Кляйна, известного у себя в стране и за рубежом виртуоза-мошенника, ознаменовалось небольшим казусом, произошедшим с ним вскоре после приземления на нашу землю. Он много слышал о том помпезном радушии, с которым мы встречаем иностранцев, что даже хилая заморская свинья, прибывшая к нам в консервных банках, неожиданно становится большим, важным зверем. А у любого нашего истинного патриота при слове «иностранец» почему-то начинает дугой прогибаться спина. Прилетел он для того, чтобы встретиться с мэром нашего города и обсудить с ним условия сделки, в которой должен был активно участвовать «Сатурн». Право встретить гостя предоставили «Сатурну», а там доверили это важное мероприятие Петру. Он полночи готовился к незабываемой встрече и учил приветственные фразы на английском языке, подготовленные для него знакомым полиглотом. Кроме приветственных, он самостоятельно выучил несколько других фраз, найденных им в Интернете, в том числе и пару нелитературных оборотов, предназначенных для поддержания раскованной атмосферы в тёплой дружеской беседе. Когда же на вокзале к Петрухе, который, как его и учили, держал в руках плакат с именем встречаемого, подошел бородатый человек в потрёпанном пальто и представился хэром Клаусом, Пётр проявил впечатлительность и от неожиданности забыл все нужные приветственные слова, выученные накануне, и выпалил лишь: «Вотс э бул шит, хэр Кляйн!!!». Подобное приветствие на английском языке, полное почтения и глубокого уважения, развеселило заморского гостя. Он громко засмеялся, добродушно похлопал Петруху по плечу, поняв, что это свой в доску парень и, таким образом, первый эмоциональный контакт был полностью налажен. Отчасти Петра удалось застать врасплох из-за непримечательной внешности господина Кляйна. Одет он был просто, без лишних притязаний на моду или особый вкус. Возможно, это было сделано намерено, чтобы не выделяться среди других членов общества, которых так самозабвенно любил обманывать хэр Кляйн. Лишь багровый шрам над правым глазом был единственной примечательной особенностью простого лица приезжего. Шрам Кляйн получил после автомобильной аварии в Берлине, когда по завершении затянувшегося банкета он поехал в гостиницу, слабо цепляясь за руль, и в одном из поворотов длинная колонна фонарных столбов попыталась перебежать ему дорогу. Кляйн не первый раз был у нас в стране. Из прошлых визитов он вынес похвальное для нас мнение, что здесь, и особенно иностранцу, можно совсем неплохо пожить, если бы только не холодная затяжная зима, а летом не злые, как собаки комары.
От вышестоящего начальства, то есть от Владимира Васильевича Сущенко, Пётр получил указание отвезти гостя на новую, недавно выстроенную дачу мэра. Доступ в эту загородную резиденцию мэра был строго ограничен, дабы умение строить и обставить жилище с присущим большому человеку размахом не вызвало кривотолки среди общей бедной массы городского населения. Кляйн был давним испытанным другом и Сущенко, и мэра, который, иногда, шутливо, хотя и грубовато, называл Кляйна «удивительной, уникальной личностью давно достойной провести остаток своей жизни за тюремной решеткой». Сущенко и Константин Иванович также были старыми приятелями, вместе обделав немало умопомрачительных коммерческих комбинаций. Ехать к даче пришлось через центр города. Кляйн не без удовольствия отметил, когда они проехали мимо мэрии, что резиденция главы города со времени его последнего визита заметно похорошела: перед зданием появились элегантные фонтаны с ночной подсветкой; все подъездные пути были выложены камнем, были удивительно чисты и отличались ровностью покрытия, в отличие от остальных дорог города и области, похожих на разбомбленные направления движения, о чем немец смог судить сразу же, как только они отъехали от аэродрома, высоко подскочив на заднем сиденье автомобиля и больно ударившись о крышу машины своей лысой головой. Дождливой осенью большинство дорог в городе становились проходимы только для танков и вездеходов, а снежной зимой, при минус тридцати, водителям, застрявшим в сугробах, оставалось утешать себя лишь тем, что как раз в это время в Гонолулу цветут пальмы, а на Гаити, наверное, начинается период теплых муссонов.