- Э-э…, пслт… чтдлтд… (Послушайте, что вы делаете?!) – попытался проявить солидарность и заступиться за репрессируемого товарища Петрович, но тут же получил сотрясение чего-то вроде головного мозга и очутился в той же самой темноте, в которой уже комфортабельно находился Михалыч, став очередной жертвой вопиющего случая доброты властей.
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
V
Copyright © Roman Revakshyn romanrevakshyn.su
На время свидания с Вовиком детей Лариса, как обычно, решила препроводить к своей старой подруге Ире, жившей этажом ниже, и с которой у них было много общего в характере. Но услышав о подобной перспективе, Ира, в этот раз, надо сказать, почему-то не проявила должного вподобных случаях энтузиазма. Она еще не пришла в себя от прошлого визита детей подруги. Во время прошлого пребывания малыши наделали такой жестокий переполох в квартире, что ее мужу долго пришлось ремонтировать расшатанную весельем обстановку. Особенно был опасен самый маленький – Валера, выказавший огромный интерес к обоям и дорогой мебели, и хотя он ещё едва мог ходить, но уже имел большие задатки будущего агента по недвижимости. Благо муж Иры, Ваня, был милейшим и безотказнейшим человеком, совсем не пил и не курил и мог исправить любую сломанную мебель. Все несуществующие у мужа дурные привычки Ира мужественно возложила на свои хрупкие женские плечи, наполняя квартиру едким дымом крепкого табака и постоянно пополняя запас пустых бутылок. В этот раз только покорность судьбе и женская солидарность, проснувшаяся в Ире после эрогенного рассказа Ларисы о радужных перспективах её будущего счастья, и описанные в самых замысловатых выражениях, на которые только была способна Ларисина извращённая фантазия, заставили Иру погрузиться в новый кошмар.
В положенный час Вовик с силой давил на дверной звонок. Дверь, покрытая изрезанным дерматином, как будто в шрамах, открылась и на пороге появилась Лариса, расплывшаяся в широченной искусственной улыбке. Она была в одной из своих лучших боевых раскрасок, а накрашенные белой помадой губы придавали ей удивительную схожесть с приведением. Вовик посчитал лишним преподнести Ларисе в подарок что-либо, кроме бутылки вина, а Лариса посчитала лишним поставить еще что-либо на стол. Некоторое время они пытались завязать разговор, Вовик даже рассказал на память анекдот, но разговор как-то не шел – сказывалась неопытность молодого любовника, а может быть даже это была стеснительность и неожиданно проснувшееся в сухом сердце юриста некое светлое чувство, кто его знает. Они долго сидели, улыбаясь друг другу, поняв, что трезвыми им совершенно не о чем разговаривать. Поэтому они быстро выпили бутылку вина, и после молчаливых тостов, завязалось некоторое подобие беседы, заключавшейся больше в рукопожатиях и взглядах. Так продолжалось до тех пор, пока в нежном взгляде Ларисы не появился отдаленный вампирский огонек, заставивший Вовика испугаться, как бы от него не потребовали сделать чего-нибудь, к чему он может быть ещё не готов. Лариса, наконец, недвусмысленно предложила ему пройти в спальню, где она медленно осмотрела его с ног до головы испытующим взглядом амазонки, выбирающей себе нового боевого коня.
- Владимир, вам бы не хотелось, например, возбудить против меня какое-нибудь дело? – нашлась, что спросить Лариса, при этом заметно расслабившись. Она непринужденно добавила, что сильно, почему-то, устала и легла на диван, не позабыв при этом раздеться. Вовик, как человек давно готовящийся стать настоящим мужчиной, не мог позволить девушке замерзнуть и должен был согреть ее теплом своего тела, других подручных средств в его распоряжении в тот момент не было. Что произошло потом, приходится пропустить, потому что иногда даже самая смелая фантазия бессильна перед любовными упражнениями. Кроме того, не все знакомы с приёмами эквилибристики, да и задача описать всё это слишком, надо признать, щекотливая и сложная для моих слабых нервов и таких же слабых способностей.