Ольга Воликова: Заяц
Заяц бежал к ней по зеленой траве. Белоснежный заяц на ярко-зеленой траве. Она знала, что так не бывает, но это было чертовски красиво: синее небо, зеленая трава и снежно-белый заяц. Сама же она как будто упивалась счастьем, ощущая невыразимую радость и тепло, присущие только безмятежным ребячьим снам. В какой-то момент она почувствовала неладное, но просыпаться не хотелось, уж больно классный привиделся сон. А звук извне все нарастал, беспокоя барабанные перепонки, и пришлось вернуться в реальность. Она встала и на автопилоте побрела к входной двери – надо выпустить кота, все равно не даст спать подлая зверюга. И уже громыхая замком, очнулась: "Стоп! Какого кота?" Ее Серый исчез два месяца назад, она почти смирилась с пропажей. Пока она сонно соображала, дверь мерзко скрипнула (надо бы смазать петли), и в квартиру проскочило нечто мелкое и шустрое. "Заяц! – обрадовалась Танюша. – Откуда здесь заяц?"
Зайцем оказался маленький котенок. Продолжая орать, он метнулся на кухню.
"Смотри, какой умный, – подивилась она, – знает, где корм". Девушка насыпала в мисочку "Вискаса", но малыш не оценил ее щедрости. Он так посмотрел на нее снизу вверх огромными синими глазами, что ей стало совестно. Но факт оставался фактом – родители находились далеко, Танюша жила одна и питалась кое-как. Открыв дверцу холодильника, она впала в ступор: холодильник приветливо сиял пустыми полками, и лишь бутылка молока, неведомо каким ветром занесенная сюда, салютовала ей своим невзрачным тельцем. Она быстро налила молоко в миску, покрошила хлеба и стала наблюдать, как это изысканное кушанье исчезает под напором голодного "зайца". Парень отвалился от опустевшей миски и тут же уснул, попирая розовым ухом милую посудину. "Парень. А почему, собственно, парень? Может, это кошечка", – размышляла Татьяна. Но парень действительно оказался парнем. Она взяла его на руки, отнесла в свою комнату и устроила ему гнездышко в коробке от новых туфель. Тот даже не пошевелился. Танюша подумала, что теперь ей уж точно не заснуть, но провалилась в сон, едва коснувшись щекой подушки.
Проснулась она легко и не сразу сообразила, что же поменялось в ее жизни, но тотчас ощутила подбородком теплый пушистый комочек. Какой же он маленький! Еще одной заботой стало больше, а дел набралось – по самое некуда. Скоро уезжать, теперь вот этот "заяц"… ей стало смешно при воспоминании о ночном конфузе. Ну ладно, кота – к тете Ане, потом родители заберут.
Тетя Аня, мамина сестра, жила в деревне – не так далеко, всего полчаса на автобусе от вокзала – и была настоящей палочкой-выручалочкой. Сколько раз Танюха срывалась к ней в растрепанных чувствах – не счесть! И всегда у тетки был для нее "готов и стол, и дом".
А какое платье она сварганила за день до выпускного вечера, когда племянница забраковала сшитое маминой портнихой! Танюша приехала тогда к тете Ане вся в слезах и соплях, казалось, жизнь закончилась! Но помогла тетушка, добрая фея, и на выпускном чуть не случился массовый падеж Таниных одноклассниц.
Кота, значит, к тете Ане, а потом еще нужно собрать вещи, заехать за Катей – и вперед! К новым свершениям! Да-да, впереди новая жизнь, студенческая. Зря, что ли Танюха мучилась два лета подряд, осаждая художественные вузы столицы! На этот раз повезло – Строгановка бесславно пала к Танюшиным ногам. А еще судьба подарила ей такую замечательную подругу, какие нечасто попадаются на жизненном пути. Они поселились в одной комнате общежития, хотя поступали на разные факультеты, и сразу же прикипели друг к другу. Миниатюрная блондинка с синими глазами казалась упорной девчонкой, крепко стоящей на своих маленьких ножках. Она была очень веселой и доброй, и заботливой, как старшая сестра. Татьяна, считавшая себя не слишком интересной особой, не представляла, чем это она могла приглянуться новой подруге. То обстоятельство, что они оказались землячками, наверняка сыграло свою роль в их сближении. Правда, и вкусы у них во многом сходились. Когда же Танюша увидела Катины работы, маленький, но бодрый червячок зависти поселился у нее под диафрагмой. Во-первых, Катя крепко рисовала, что вообще большая редкость для девочки, и обладала, что называется, чувством графики. Ее рисунки были дивно красивы, просто глаз не оторвать. А уж про живопись и говорить нечего! Она писала так, как хотела бы писать сама Таня – сочно, пастозно и в то же время легко. Бывает, увидишь иной раз на какой-нибудь выставке замечательную живопись, и где-то внутри все поет: "Это я, я! Это мое! И я так могу!"