Серега в этот день проигрался до копейки, но азарт захватил его с головой, и он непременно хотел отыграться. Парнишка глубоко вздохнул и, тяжело сопя, полез в карман и вытащил на белый свет черную коробочку, очень напоминавшую баночку из-под гуталина. Было видно, что она ему чем-то дорога, но страсть оказалась сильнее.
– Вот, смотрите, классная бита, отдам за полтинник. Она не простая, а особенная, заграничная.
Ребята обступили Серегу кружком и стали критически рассматривать баночку, передавая ее друг другу.
– Ну и что же в ней особенного?
– А вот здесь на крышке по-иностранному написано, и еще она светится.
– Как это?
– Смотрите.
Он раскрыл баночку, она была пустая, желтоватая изнутри и на самом деле как будто светилась.
– Да это она на солнце блестит.
– А вот так?
Серега засунул открытую баночку за пазуху и предложил сомневающимся посмотреть на нее в щелку между пуговицами куртки. И каково же было удивление друзей: в темноте она действительно мерцала таинственным желтым светом. Но желающих покупать это чудо все равно не находилось.
– Ну ладно, отдам за сорок.
Но и это не вызвало особенного ажиотажа. Леша отсчитал несколько монеток и протянул их Сереге:
– Вот тебе тридцать копеек, по рукам?
– Ну ладно, черт с тобой, забирай.
Однако и эти деньги бедняга безбожно проиграл. Сегодня был явно не его день. Белобрысые вихры Сереги обиженно торчали в разные стороны, серые глаза потемнели, а на побледневшем лице как будто высыпали новые веснушки. Паренек не на шутку расстроился и, стиснув зубы, едва сдерживал слезы. Игра как-то постепенно выдохлась, и все стали расходиться по домам.
Сергей нагнал Лешу у самого подъезда и неожиданно заканючил:
– Леха, отдай мне баночку, а? Деньги я тебе потом верну. Она мне сейчас нужна позарез.
Тот даже опешил от такой наглости:
– Да, ты что, обалдел? И не подумаю.
Однако Серега не унимался и, наконец, полез с кулаками. Они подрались, но Леша отстоял свой трофей. Домой он пришел весь в кровоподтеках, в разорванной рубашке и все никак не мог успокоиться. "Вот дятел, друг называется, я бы и так отдал, какого черта драться полез?" – с ненавистью думал Леха, ворочаясь в постели.
Спал он очень беспокойно, продолжая во сне выяснять отношения с Серегой. Они вновь подрались, схватка была долгой и ожесточенной, с переменным успехом. Но Лехе как-то удалось изловчиться, схватить Серегу в охапку и засунуть в эту злосчастную баночку. А потом быстро закрыть крышкой. А что? Во сне и не такое бывает. Баночку с бывшим другом он спрятал дома под ванной. И вот, в этот самый момент, почти одновременно, и во сне и наяву, в дверь позвонила взволнованная мать Сереги. Оказывается, он со вчерашнего дня еще не появлялся дома. Леха тоже ничего не мог сказать ей о местонахождении сына. Как только соседка ушла, он сразу же бросился в ванную, достал баночку и открыл ее, но она, как и ожидалось, была совершенно пуста. В ту же минуту за окном послышались шум и крики. Леха выглянул в окно и увидел пропавшего Серегу, который с опущенной головой и в полной растерянности стоял у подъезда, покорно выслушивая материнскую ругань и получая оглушительные затрещины:
– Где ты был, мерзавец? Подлец! Мы тут с отцом уже весь район, всех друзей оббежали, больницы, морги обзвонили. Сейчас же отвечай матери, подонок, где был?
Но Сергей подавленно молчал. Похоже, ему самому было невдомек, что произошло.
Сначала Леха никак не связывал этот инцидент с баночкой, но потом еще несколько раз повторилась такая же ситуация. Стоило ему только с кем-нибудь разругаться в пух и прах, как заварушка продолжалась уже во сне и заканчивалась тем, что он запихивал обидчика в баночку. И тот наяву исчезал из жизни и появлялся лишь тогда, когда Леха открывал коварную посудину. "Да, чудеса, – думал Леха – А что будет, если потом вообще не открывать баночку?". Но он все же решил не испытывать судьбу. Интуиция подсказывала ему, что в этом случае может произойти что-то непоправимое.
Леша с детства тяготел к науке. Поэтому он попытался более внимательно изучить свойства чудесной баночки. Осмотрев ее со всех сторон, он обнаружил на крышке надпись, нанесенную красивым готическим шрифтом желтого цвета с красной окантовкой. На черном фоне все это смотрелось очень солидно и убедительно. Надпись была на немецком языке и состояла всего из двух слов "Achtung! Etwas!". Это означало, как он узнал позже: "Внимание! Нечто!".