Она проговорила:
— А ты наверное недавно узнал про нас. Ну вот, чего не знал, того и не видал. А теперь видишь.
Максим согласился:
— Хм… наверное.
— Не наверное. Так и бывает. Теперь будешь нас замечать.
Она подобрала подол своей серенькой шубки. Кажется она точно из крысиного меха.
— Ну, я пойду. Рада была познакомиться.
— Постой! — сказал Максим. — Слушай, сможешь мне помочь? Я ищу одну тварь. Он крадёт девушек и обматывает их шелковой нитью. Мне срочно надо его найти.
Она нахмурилась:
— А, павук! Знаю, конечно. Виделись. Тварь та еще. Из-за него теперь под городом стало страшно ходить. Шныряет. Я ведь тебя за него сперва приняла.
— А где его логово, знаешь?
— Убивать его будешь? — уточнила кикимора.
— Да. Если не я, придут другие.
— Придут, да что толку. Были уже другие, арестовали. А он снова тут.
— Что же делать? Знаешь?
Кикимора прищурилась:
— Может и знаю. Иди-ка поближе, я скажу…
Кое-что из того, что она сказала, Максим итак уже знал. Например, что тот, кого она звала павук, любит сухие места и в сырости логово не устроит. Ещё он уже давно догадался, что павук строит логово, чтобы вывести потомство.
— Да пока не может — своей пары не нашлось ему, — говорила кикимора.
Максим спросил: почему не нашлось пары? На что кикиморка поведала, что такого, как этот самый павук прежде не было.
Она потыкала пальчиком вверх:
— Там такое понастроено, чего никогда не бывало ещё в мире. Города, заводы всякие. Недавно молодая кикимора смотрела как дети играют, а они уронили с пристани чего-то. Ну, она, молодая, глупая, нырнула. Смотрит — сколопендра! Огромная. Она зубами хвать — а ни вкуса, ни запаха. Чуть не сдохла потом от заворота кишок. Не настоящая была, сколопендра-то.
— Ну а причем павук?
— Как причем? Раньше вы жили себе, а мы при вас. Потом вы все поменяли. Яды всякие. Химия. И мы меняться начали. И вот, нашелся вот такой вот. Павук, одно слово. Что с ним делать, я не знаю. Это вашим, человечьим умом надо понять. Как сделали, так и убирайте.
Она ушла, шурша лапками, а Максим направился туда, где по словам кикиморки должно было оказаться логово Верёвочника.
Запах тления и сухой травы он уловил ещё с поворота. Как и сказала кикимора, логово было устроено в конце тоннеля, за заброшенным депо. Тут было сухо и пахло приятно. Максим вошел в небольшое помещение и остановился.
Тела девушек были тут, лежали на полу, белые, туго спелёнатые. В другом углу раздавалось шуршание. Верёвочник опутывал последнюю жертву — Рому.
Тот был жив, издавал слабые стоны.
— Отпусти его, — посоветовал Максим.
Верёвочник услышав его шаги, повернулся. Изо рта свисала шелковистая нить. Он оторвал её лапой, которая торчала из-за спины. Встал, скинул куртку. Там, где у людей спина и лопатки у него вдруг оказались длинные, коленчатые, паучьи ноги, которые вознесли его вверх на полтора метра.
Максим не впечатлился — ноги были тонковаты для такого тела и плохо держали его.
— Что, не получается? — он указал на девчонок.
Верёвочник сбросил очки, под ними оказались фасеточные, чёрные глаза:
— Они не подходят мне.
— И ты решил отложить яйца в мужчину, раз уж женское тело не годится?
— Может быть, твоё тело подойдет… Я буду пробовать, пока не найду пару.
— А может быть ты сам по себе такой урод, что тебе нет пары? Может быть тебя вообще не должно быть, а? — спросил Максим, сбрасывая рюкзак.
— Тебе нечем меня остановить, — сказал Верёвочник.
Перебирая лапами-палками кинулся к нему. Двигался он молниеносно, не успел Максим опомниться, как его зажали в углу:
— Вот и всё, — прошамкал Верёвочник.
— Мы тебя породили, мы тебя и убьем, — сказал Максим и быстрым движением вытащив из карманов баллончики сперя интексецида, выставил их вперёд.
Спрей густой вонючей струей ударил прямо в фасцетный глаз. Миг, и паучьи лапы подогнулись. Существо попятилось, раздался визг, ноги подломились и оно отползло, скребя по полу пузом. Максим двигался следом. Давил на клапаны обеими руками. Как сделали, так и убирайте, сказала кикимора. Что ж, кажется, способ есть.
Верёвочник выставил передние лапы, молотя ими в воздухе. Максим плеснул на него бензина, чиркнул спичкой и отбежал. Верёвочник взорвался, как будто внутри был порох. Горящие ошметки разлетелись по всей норе. Вонючий дым полез в нос и пригибаясь, Максим подхватил Рому и поскрее вытащил его на свет, а затем вернулся за девчонками.
Не зачем им лежать в этой проклятой норе, даже если умерли. Он положил их на траву рядышком — Рому, Таню и ещё одну девушку, которую украли из Бора. Ножом срезал нити.
— Макс… — Рома открыл глаза, увидел его. — Он меня одурманил…
— Всё хорошо, выкарабкаешься! — проговорил Максим.
Рома сухими губами проговорил:
— Как они? Девушки? Там были…
— Они тут, не волнуйся!
— Живы?! — Рома пытался повернуть голову.
Максим тем временем разрезал прочные, скользкие нити на груди у Тани. Резал, кромсал. И вдруг она слабо кашлянула. Пискнула, но в сознание не пришла.
— Жива! — радостно крикнул Максим. ‑ Жива, Танюха! Таня, не вздумай помирать! Ты мне ещё должна тыщу, между прочим!
Потрепав её по щеке, он бросился к третьей жертве, свободной рукой набирая сто двенадцать.
Рома пришёл в себя быстро, спустя всего пол дня. Выписать его должны были уже на завтра. Максим зашел к нему сразу после допроса в полиции, поставил на тумбочку сок:
— Пей, поправляйся.
— Спасибо, друг! Я-то в норме. С девчонками всё сложнее, но жить будут, обе, — сказал Рома и улыбнулся:
— Ты всех нас спас. Спасибо. Я твой должник.
— Я из отдела, сказал, что нашёл вас случайно, что маньяк совершил самосожжение.
— Ритуальное?
— Пусть будет ритуальное, — пожал плечами Максим. — Ты как? Я имею в виду психологичсески? Что-нибудь помнишь?
— Помню, — нахмурился Рома. — Это шандец, конечно, что я помню. Если б я сам не видел, я бы не поверил. А он один такой был, или их толпа таких, Макс?
— Говорят, был один. Уникальная жертва современного химического производства.
— Кто говорит? — тут же спросил Рома.
— Кикимора местная. С Пырьевского озера.
— Кикимора… — проговорил Рома и лёг обратно. — Ну и как с этим жить?
— Я не знаю, — развёл руками Максим. — Я не хотел ничего такого, понимаешь? Жил себе, ни тужил. И вот, с весны я в этой теме как в болоте застрял. Не поверишь, это третья тварь, которую я встречаю.
— А я хочу забыть, — проговорил Рома. — Я такого не вынесу просто. Сейчас я думаю, что всё это был сон, а потом в это поверю.
— Ясно, — кивнул Максим. — А я не могу так.
Рома повернул к нему голову:
— Знаешь, я очень этому рад. Очень рад, что кто-то типа на страже. Призрачный патруль?
Максим усмехнулся:
— Ага, полиция потустороннего мира. Оборжатся!
— Я тебе должен по гроб. Пока живи у меня, ладно? — предложил Рома. — Пока не наладишь всё это, в смысле занятость и свою жизнь. Мне так будет даже проще.
Максим встал на ноги:
— Спасибо! Мне всё равно пока что некуда. Ну, давай, отдыхай!
Часть 4 Пёстрая лента. Глава 14
Телефонный звонок разбил на осколки довольно приятный сон и Максим со стоном протянул руку:
— Кто это?!
С той стороны девушка поинтересовалась:
— Здравствуйте. Вы — Максим Светлов?
— Я? — он сел, потянулся, зевнул. — А, да, я. А вы, наверное, из службы безопасности банка, да?
Он только настроился послать её подальше, как она сказала:
— Почему из службы безопасности? Я — Елена, мне ваш номер дала Таня Лапина. Официантка из кафе.
— Зачем? — искренне изумился Максим.