– Толя, ты только не подумай обо мне плохо, но я не хочу тратить свою жизнь на то, чтобы быть твоей гражданской прислугой и ютиться по чужим углам, укладывая все свое имущество при очередном переезде в старый потрепанный чемоданишко.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Твоей Лене двадцать один, так? – негромко произнесла она.
– Так.
– Значит, в свои двадцать один она молода и может устраивать свою жизнь, а я, которая всего на два года старше, на это прав не имею. Так? – опять негромко поинтересовалась она.
Голоса Оксана не повысила, но в ее интонациях зазвучало что-то такое, что заставило Анатолия оторваться от созерцания собственных ногтей и внимательнее посмотреть на девушку.
– Зачем же так категорично? – вильнул он.
– Попробуй иначе, если, конечно, у тебя получится, – предложила она, и в этот момент у него вдруг появилось такое ощущение, что сейчас должно произойти что-то, и это что-то, неприятное и злое, разломит его жизнь на несколько кусков.
– Оксана, давай прекратим этот разговор, – медленно произнес он, с расстановкой роняя каждое слово в отдельности. – Я больше не хочу продолжать эту тему. И еще: я не намерен возвращаться к этому никогда – ни сегодня, ни завтра, ни через год – никогда. Ты меня поняла? – Его серые глаза потемнели и стали напоминать тяжелую грозовую тучу. Брови, почти зацепившись углами одна за другую, показывали предельное давление барометра, а дыхание, шумное и хрипловатое, с трудом вылетало из груди. – Послушай меня, девочка, и запомни навсегда: подлецом я не буду, иначе перестану уважать себя, а это самое страшное, что может случиться с человеком. А ты, если не хочешь, чтобы наши отношения прекратились, никогда больше не касайся всего этого даже пальцем. Я ушел от жены, но не от детей. Они для меня дороги, так что пусть все остается как есть, а иначе… – угрожающе напрягся он.
– И что иначе? – звонко произнесла она, и от звука ее голоса Анатолий вздрогнул и поднял опущенную голову.
Нахмурив брови, он стоял и соображал, что ответить на такую наглость. Она что же, выходит дело, ничего не уяснила? Для кого тогда он старался и метал бисер?
– Я что-то не пойму, чего ты добиваешься, – уже резче произнес он. Все, хватит, пора показать, кто в доме настоящий хозяин, девочка развинтилась до предела, пора указать ей на ее место, иначе это может привести к неприятным последствиям. – Оксана, давай поговорим об этом один раз и закроем эту тему совсем. Решения из нас двоих буду принимать я, нравится тебе это или нет…
– Когда будет семья, тогда об этом и поговорим, – вдруг неожиданно перебила она. – А пока ты мне не муж, чтобы качать права. Ты, наверное, слегка забылся, кто ты и кто я. Это ты живешь у меня, а не наоборот, твоей зарплаты учителя не хватило бы даже на то, чтобы снять на месяц туалетную комнату метр на метр, не говоря уже о чем-то другом. Знаешь, я не позволю, чтобы мной помыкали, вытирая об меня ноги, как о половой коврик у входных дверей.
Глаза Анатолия полезли на лоб. Скромная тихая овечка превратилась в кусающегося дьявола. Такого поворота событий он не ожидал, поэтому от растерянности даже не нашелся что ответить и стоял, тупо глядя на Оксану широко раскрытыми от изумления глазами.
– Мне надоело, хватит. Я даю тебе на размышление ночь. Решай: или мы переезжаем в твою квартиру, и все остается, как прежде, или я тебя больше не задерживаю.
Глаза Оксаны сверкали, и вся она была настолько взвинчена и наэлектризована, что Анатолию показалось, что сейчас в комнате произойдет вспышка. Не в силах поверить во все произошедшее, он никак не мог сообразить, как ему быть дальше.
– Ты что, с ума сошла? – выдавил он из себя и тут же невольно вспомнил, что чуть больше месяца назад такую же фразу услышал от своей бывшей жены в сходных обстоятельствах. – Ты не в себе? – еще раз выдавил он, старательно растягивая время, но это ему нисколько не помогало – мысли путались.
– Я-то в себе, – произнесла Ксюня, глядя на Нестерова в упор.
– Я не понял, ты что, ставишь мне ультиматум? – Он не мог поверить в абсурд происходящего. – Ты хорошо подумала, что сказала? – протянул он, и левый глаз его несколько раз непроизвольно дернулся.
– Я сказала, что больше не хочу жить в этой конуре. Тебе придется решать: или наши отношения прекращаются, или мы начинаем жизнь с нового листа в новой квартире.
– Тогда будем считать, что наши отношения окончены, – заносчиво произнес он. – Надеюсь, ты понимаешь, что на ночь глядя я никуда не уйду, а завтра, рано утром, я соберу свои вещи и моей ноги больше в этом доме не будет.