Погрузил гроб с телом деда, приспособил рядом крышку и отправился в путь, ведя коня. Конь медленно переставляет копыта, но я его не подгоняю, есть над чем поразмышлять, правда, в голове до сих пор сумбур. Все случилось очень быстро и непонятны перемены в жизни. А есть ли они? Признаю ритуал, проведенный Трофимом? Подсознание считает это правильным, а ум отказывается верить в происходящее. Может я еще в своей квартире? Заболел или настолько перепил, что брежу?
— Странно птицы чирикают, — буркнул себе под нос, обратив внимание, на грустные трели, которые сопровождают нашу скорбную и одинокую процессию по дороге.
Скрипят колеса в телеге, катящейся по грунтовке, а птицы словно с ума сошли. С надрывом горланят. Впереди показалась развилка, более заросшая дорога ведет к покосившемуся забору кладбища. Ворота оказались открыты и сразу увидел вырытую могилу, Вороной послушно встал и морду повесил. На песке следы медведя, а в стороне лежит деревянный крест, перекладина которого примотана ивовыми прутьями. Опустить гроб оказалось проблемой, хотя кто-то и приготовил сплетенные из травы канаты.
— Печаль, — потер я висок.
— Проблемы? — послышался хриплый голос, заставив меня вздрогнуть и заозираться по сторонам. — Пока не увидишь, не пытайся, — продолжил незнакомец. — Ты силу получил, но в нее не вошел. Трофим уважаемым ведьмаком был. Берись за канаты, подсоблю.
— А ты кто? — поинтересовался я, не ощущая угрозы.
— Не все ли равно? — хмыкнул кто-то, чуть ли не рядом. — Когда-нибудь узнаешь, можем и побеседовать, если на то повод найдется. Сейчас еще день, не мое время, с Трофимом умели договариваться, хоть и случалось недопонимание. Он черту не переходил, умел признавать неправоту. Тебе же одному не справиться, а бросать гроб в могилу — примета плохая. Примешь помощь? Без обязательств!
— Хорошо, — медленно кивнул и посмотрел на Ворона.
Конь нервно копытами перебирает, уши прижал, пофыркивает, всем видом выражает беспокойство, но бежать не пытается. Он боится моего собеседника, но чувствует себя в безопасности.
— Берись давай, — недовольно произнес сварливый голос. — Чем дольше возимся, тем быстрее о моей помощи узнают, а это не совсем правильно, еще и ответ держать заставят.
— Кто? — взял сплетенные из травы канаты и их подергал — крепко.
— Узнаешь, если захочешь, может и не сразу, — хмыкнул незнакомец и скомандовал: — Раз-два взяли!
Гроб опустили на дно могилы, плетеную траву вытащили. Неизвестный помощник ни слова больше не сказал, только печально вздохнул и ушел. Рядом никого, Ворон успокоился, птицы продолжают тревожно горланить. Взял из телеги лопату и принялся засыпать могилу. Когда стал устанавливать крест в ногах, то чертыхнулся. О смерти деда никому не сообщил, теперь и документов не получить. Не приду же к участковому и не заявлю, что Трофима Ивановича похоронил, а его фамилии даже не знаю! С другой стороны, тут край глухой и, похоже, свои законы. Та же главная ведьма ни словом не обмолвилась про официальные структуры.
— И что сказать? — озадачился я, когда сделал могильный холмик и отложил в сторону лопату. — Покойся с миром Трофим Иванович. Пусть никто больше не держит на тебя зла и простит обиды.
Постоял, стараясь подобрать слова, но на ум ничего не пришло. Молитв не знаю, да и не факт, что их следует произносить, когда ведьмак уходит из этого мира. Каких-то выдающихся заслуг за дедом не ведаю. Вроде бы приличным человеком был, если так можно его назвать. Ощутил давление, осознал, что птицы умолкли, отчирикав свой концерт.
— Прощай, — махнул рукой и не оглядываясь отправился к Вороному.
Возвращаться решил не пешком, поехал на телеге и даже попытался конем управлять, но вскоре бросил поводья. Как-то не нашел с Вороном общего языка. Только скажешь «но», как колеса начинают на ухабах подпрыгивать, говорить «тпру», так он норовит с дороги свернуть. Пару раз чуть не опрокинулись. А когда дозволил коню самому домой топать, то он размеренно зашагал и телега плавно раскачиваться стала. Даже на машине, когда в деревню ехал, и то одним местом сильнее ощущал неровности, подвеска не справлялась. А тут телега!
Перед въездом в деревню меня поджидала Варя. Лосины сменила на джинсы, рваные на коленках, рубашка завязана на узел и проглядывает плоский животик и бретельки от купальника. Какой-то амулетик на шее и ни колечка, ни сережек, но мочки ушек проколоты. Обута в кроссовки, вероятно решила на шпильках не форсить. Волосы уложены, макияж скромный, в глазках чертики и бесята прыгают. Явно что-то задумала. Но, честно признаюсь, фигурка у нее отменная, а если приодеть в дорогие шмотки, то любая манекенщица обзавидуется. Ну, только не те, у которых кожа да кости.