С тех пор рабочий класс никогда уже не мог отстоять своих прав. И в отличие от всех стран Запада наш рабочий класс получает только подачки. Он не может защитить самых простых своих бытовых интересов, и малейшая забастовка, по поводу зарплаты или бытовых условий, рассматривается как контрреволюция. Благодаря закрытости советской системы вы никогда не слышали, вероятно, ни о текстильной забастовке в 1930 году в городе Иванове, ни о рабочих волнениях в 1961 году в городах Александрове, Муроме. Ни о крупном рабочем восстании в Новочеркасске в 1962 году, то есть уже в хрущевские времена, после всех "оттепелей". Об этой истории будет подробно скоро напечатано в вашей стране, в моей книге "Архипелаг ГУЛАГ", том третий. Это была история, когда рабочие пошли мирной демонстрацией к горкому партии с портретами Ленина, прося изменить экономические условия. По ним открыли пулеметный и автоматный огонь, и танками разгоняли толпу, и даже своих раненых и убитых никакая семья не смела взять: их всех тайным образом убрали..." (I, стр. 206-208).
В этих высказываниях проступают черты 2-го и 3-го томов ИНРИ, составленных и прокомментированных впоследствии М. Бернштамом, - сугубо документального исследования борьбы российского пролетариата против большевиков в 1917-1919 гг.
Здесь же всплывает один из сюжетов "Красного колеса" - сюжет Шляпникова, единственного мало-мальски симпатичного Солженицыну первобольшевика:
"Среди того руководства, среди ЦК, руководившего коммунистической партией в начале революции, все были интеллигенты-иммигранты, приехавшие на уже происходящие в России волнения производить коммунистическую революцию. Один из них был настоящий рабочий - токарь высокого разряда до последнего дня своей жизни... Это был Александр Шляпников. Кто знает сейчас это имя? Именно потому, что он был выразителем истинных рабочих интересов в коммунистическом руководстве... Годы перед революцией, там, в России, он руководил всей коммунистической партией, руководил именно Шляпников, а не Ленин, который был в эмиграции. В двадцать первом году он возглавил рабочую оппозицию, которая доказывала, что коммунистическая верхушка изменила, предала рабочие интересы, попирает пролетариат, угнетает пролетариат и переродилась в бюрократию. Шляпников исчез и канул. Он был арестован потом, позже, а так как он держался стойко - расстрелян в тюрьме, и имя его может быть многим сегодня здесь даже неизвестно. А я напоминаю: перед революцией во главе коммунистической партии России - стоял Шляпников, а не Ленин" (I, стр. 207).
Благодарно подчеркивая традиционное сочувствие американских профессиональных союзов угнетенным коммунистами советским трудящимся, Солженицын приходит к обличению парадоксального союза между американским капиталом и советскими правителями. Спору нет: его слушателям это обличение импонирует, но не лишним было бы подчеркнуть, что капиталистов подталкивает к определенному поведению еще и общественное мнение Запада, в котором доминируют просоциалистические тенденции.
Вот этот монолог (частично мы его уже приводили):
"Именно присутствующим здесь мне не надо объяснять, что в нашей стране после революции никогда не бывало и не существует свободных профсоюзов. Вольнo руководителям британских тред-юнионов играть в эту недостойную игру: ехать делать визиты воображаемым профсоюзам и... напарываться на встречные визиты. Но Американская Федерация Труда - Конгресс Производственных Профсоюзов никогда не поддавались этим иллюзиям, никогда (апл.)... американское рабочее движение никогда не давало себя ослепить и принять рабство за свободу. И я сегодня от всех наших угнетенных благодарю вас!.. (Апл.) Когда мудрецы и либеральные мыслители Запада, забывшие значение слова "либерти", клялись тут на Западе, что в Советском Союзе никаких концентрационных лагерей вообще не существует, - Американская Федерация Труда опубликовала в 1947 году карту, карту наших лагерей. И от всех заключенных того времени я благодарю ваше американское движение! (Anл.)
Но подобно тому, как мы ощущаем себя с вами союзниками, существует и другой союз... Это союз наших коммунистических вождей и ваших капиталистов (апл.)..." (I, стр. 208).
И далее следует впечатляющий рассказ о том, как помогали и помогают большевикам, уничтожившим отечественных капиталистов, капиталисты западные и как интерпретируют эту помощь, как ее используют большевики:
"Крупнейшие стройки первой пятилетки были созданы исключительно при помощи американской технологии и американских материалов. И сам Сталин признавал, что две трети всего необходимого было получено с Запада. И если сегодня Советский Союз имеет могучие военные и полицейские силы, при стране по современным меркам нищей, - эти силы он имеет для подавления нашего свободного движения в Советском Союзе, - то мы также должны благодарить, но в этот раз должны благодарить западный капитал.
Я напомню недавний случай. Некоторые из вас читали в газетах, а другие могли пропустить. Инициативой ваших бизнесменов была устроена в Москве выставка криминологической техники, то есть новейшую, самую новейшую тонкую технику, которая предназначена у вас для ловли преступников, для подслушивания, подсматривания, фотографирования, выслеживания, опознания преступников, они повезли в Москву (апл.)... они повезли в Москву на выставку и поставили, чтобы советские кагебисты могли изучать... Будто бы не понимая, каких преступников, кого будет ловить КГБ. Советское правительство чрезвычайно заинтересовалось этой техникой и решило купить ее, и ваши бизнесмены охотно стали продавать. И только когда здесь отдельные трезвые головы подняли шум, - остановили эту сделку, продажа не состоялась только таким образом. Но надо знать ловкость КГБ: не то что две-три недели надо было стоять этой технике в советских помещениях, под советской охраной, достаточно было двух-трех ночей, чтобы кагебисты там уже рассмотрели и перекопировали... И если сегодня идет у нас ловля людей с самой лучшей, с самой совершенной техникой, то я сегодня тоже могу поблагодарить ваших капиталистов!
Это то, что почти непонятно человеческому уму: та сжигающая жажда наживы, которая теряет всякие границы разума, всякие пределы самоограничения, всякую совесть, только бы получить деньги (апл.)... И я должен сказать, что Ленин предсказывал это все. Ленин, который большую часть жизни прожил на Западе, а не в России, вообще Запад знал лучше, чем Россию, - он всегда писал и говорил, что западные капиталисты сделают все, чтобы укрепить экономику СССР. Они будут соревноваться друг с другом, чтобы продать нам дешевле, продать быстрее, чтобы Советы купили именно у этого, а не у того. Он говорил: они все нам сами принесут, не представляя себе своего будущего. И в тяжелые минуты, на партийном съезде в Москве, он сказал так: "Товарищи, не паникуйте, когда нам будет очень плохо, мы дадим буржуазии веревку, и она сама удавит себя. " И тогда Карл Радек, может знаете, был такой находчивый остряк, сказал: "Владимир Ильич, ну откуда же мы наберем столько веревки, чтобы вся буржуазия удавилась?" И Ленин без затруднения ответил: "А сама буржуазия нам ее и продаст..." (апл.)... Десятилетиями - двадцатые, тридцатые, сороковые, пятидесятые годы, вся советская печать писала: "Западный капитализм - тебе конец! Мы тебя уничтожим!" Но капиталисты как не слышали: они не могут понять, они поверить этому не могут. Никита Хрущев приехал сюда и сказал: "мы вас похороним!" - они не поверили, они приняли это за шутку. Сейчас, конечно, у нас там стали умней, сейчас не говорят - мы вас похороним, сейчас говорят: "разрядка"...(апл.)... Ничто не изменилось в коммунистической идеологии, и цели остались те же, но вместо простодушного Хрущева, который не умел держать язык за зубами, теперь говорят "разрядка" (I, стр. 209-210). Разрядка Солженицына).
Речь идет, однако, не только о буржуазной меркантильности, не только о торговле с целью наживы, но и о гуманной и бескорыстной помощи: