Горошек
— А у нас горошек для оливье есть?
Как гром среди ясного неба. Антон замер, забыв, куда и зачем шёл, тяжело вздохнул и отправился одеваться. Горошка у них, конечно, не было. Он ведь не взял, когда ездил в «Ашан». Мандарины взял, селёдку взял, шампанское взял… Всё взял. Кроме горошка.
— То есть, нет горошка?
Света заглянула в спальню, посмотрела на натягивающего штаны Антона и добавила:
— Ещё йогуртов возьми, а то заканчиваются. Завтра магазины не будут работать утром.
Антон кивнул, заправляя футболку в джинсы, и взялся за кофту. В красной темноте под плотной тканью прозвучал Светин голос:
— Запиши, а то забудешь ещё.
— Да, хорошо. Запишу.
И тут же забыл записать.
Антон протолкнул голову через слишком тесный ворот и поглядел в сторону двери, но Светы там уже не было — умчалась на кухню, священнодействовать. К готовке новогодних блюд Антон не допускался, мог заниматься чем угодно: хоть в приставку играть, хоть кино смотреть, главное — чтобы на кухне под ногами не мешался. Ну и в магазин бегал.
Выйдя на улицу, Антон с наслаждением вдохнул воздух, едва ли не впервые за зиму пахший морозом. Температура стремительно падала, весь день валил пушистыми хлопьями снег, старательно пряча под растущими сугробами грязь. Грязь — и лёд, подумал Антон, едва не скатившись со ступеней подъезда.
Но настроения ему почти случившееся падение не испортило. На самом деле он любил эти слегка нервные походы в магазин. Любил шагать по скрипучему снегу, любил нырять в напряжённую суету супермаркетов и лавировать между носящихся туда и сюда покупателей. Не очень любил стоять в километровых очередях, но ещё как любил чувство освобождения, которое наступало, когда он выныривал обратно на улицу. И, что уж скрывать, очень любил думать, как ему повезло с женой, которая никогда не ссорилась с ним, стоя перед кассой. И чувствовал лёгкое превосходство над взмыленными, без конца собачащимися парочками.
В этот раз, правда, супермаркет у дома встретил его неожиданной тишиной. Не полной, конечно: кто-то сновал по проходам, таская скрипящую колёсиком тележку, кто-то промчался мимо, на ходу говоря в трубку мобильного:
— Да сейчас, сейчас в соседнем посмотрю!
Но в целом, в магазине царило спокойствие. Подхватив корзинку у входа, Антон направился по хорошо знакомому маршруту, мимо фруктов, овощей, здорового питания и газировки прямиком туда, где обычно лежали консервы. И понял, почему остальные ряды показались ему пустыми. Потому что большая часть покупателей столпилась между томатами в собственном соку и горбушей, оживлённо что-то обсуждая.
К беседам Антон прислушиваться не стал, знал по опыту: прислушается — и позабудет про йогурты, поэтому просто протиснулся сквозь толпу и потянулся уже к полке с горошком… и замер, не донеся до неё руку. Потому что горошка не было. Никакого, вообще. Ни в маленьких жестяных банках, ни в больших стеклянных, ни наоборот.Кукуруза стояла в избытке, а горошек пропал. Антон тщательно осмотрел полки, даже присел на корточки, но внизу горошка не оказалось. Как и сверху, куда редко кто заглядывает. Нигде его не было.
— На складе тоже нет. — угадал мыли Антона краснощёкий мужик, явно из тех, кто «выскочу на минутку»: в затрапезных трениках и дорогом пальто с меховым воротником.
Увидев, как на лице Антона растерянность сменяется озарением, мужик добавил:
— В «Пятёрочке» тоже нет. И в «Магните». И в минимаркетах. На рынке тоже нет. Я уже везде побывал.
— А мне, — встрял в разговор вертлявый дядька в спортивном костюме поверх толстого свитера крупной вязки. — Ё-моё, закадыка звонил! В «Ашане» тоже кончился, ё-моё! Везде нету горошка, ё-моё!
Помолчав, он добавил:
— Нинка мне теперь, ё-моё, это самое… Меня в оливьеху накрошит!
— Н-да, оливье нам не видать… — вздохнул мужик в трениках и пальто. — Чем закусывать-то теперь?
Антон ещё раз растерянно посмотрел на пустые полки и почувствовал, как у него земля уходит из-под ног. Пропажу селёдки можно было бы пережить. Или, допустим, кильки в томате. Или… Да чего угодно! Но как без горошка? Как без оливье?
У него прямо за плечом кто-то хихикнул. Мерзенько так, тоненько. Антон обернулся, но лишь встретился взглядом с пожилым мужчиной, глядящим вполне серьёзно. Кивнув Антону, он вдруг проговорил хорошо поставленным голосом:
— Товарищи! Как я понимаю, мы все оказались в весьма неприятном положении! Понятно, что возвращаться домой, к супругам, мы не можем. По крайней мере — без горошка. Верно?
Никто не ответил, но тишина явно показала, что оратора внимательно слушают. И он, кашлянув, продолжил:
— Так вот, товарищи. Может, у меня на даче переждём, так сказать, бурю? Транспорт, полагаю, есть почти у всех, а там — кое-какие заготовки, самогон, опять же… Отпразднуем в сугубо мужской компании!