Антон отвернулся. Да и все остальные тоже, кроме пары человек, которые с охотой принялись обсуждать дачную авантюру с пожилым мужчиной. Антон растерянно огляделся, но не увидел своих новых знакомых — ни пальто с трениками, ни вертлявого. Зато заметил широко ухмыляющегося круглолицего незнакомца. Ростом он едва дотягивал до полутора метров, объёмистый живот свисал над ремнём почти до колен, а руки, которые он беспрестанно потирал, выглядели совсем детскими: неловкими и пухлыми.
— Давайте-давайте! — проговорил незнакомец и хихикнул: — Давайте, посмотрите, как без оливьешечки вам!
И, не успел Антон как-то на это среагировать, толстяк вдруг исчез, как сквозь землю провалился. Только мерзкое хихиканье опять зазвучало, как будто со всех сторон разом. Антон завертелся на месте, удивляясь, как никто, кроме него, не расслышал такого гнусного звука.
— Кто здесь?! — выкрикнул он.
Вокруг разом стихло. Антон смутился, пробурчал извинения и быстро пошёл к выходу, протискиваясь между товарищей по несчастью. И как раз успел покинуть толпу возле консервов вовремя, чтобы увидеть коротышку, исчезающего за углом.
Что заставило Антона пуститься следом? Он и сам не знал. Должно быть, какое-то предчувствие, неясное, но сильное. Ощущение, что пухлый юморист просто обязан иметь отношение к горошковому коллапсу.
Толстяк тем временем, мелко семеня, нырнул в следующий ряд, но, едва Антон вошёл следом, оказался в его конце и снова скрылся из виду. И снова. И снова. Миг — и Антон разглядел его макушку, мелькнувшую у касс. А потом возле автоматических дверей.
На улицу Антон выскочил, уже захваченный азартом погони. Повернулся, растерянно оглядываясь, но быстро взял след: толстяк скрылся за углом магазина. Потом нырнул в ближайший двор, и Антон едва успел его заметить. Во дворе пришлось рвануть прямо через газон к детской площадке, чтобы не упустить толстяка из вида, когда он свернул за промёрзшую, в самый раз языком прилипать, блестящую горку, а потом…
Здравая мысль «А что я вообще делаю?» посетила Антона только в пятом по счёту дворе. Он ещё пробежался по инерции до невесть каким образом пережившего нулевые гаража-ракушки, но следом за толстяком, мелькнувшим у арки, ведущей из двора, направился уже шагом.
И в самом деле, чего он так прицепился к этому мужичку? Ну злорадствовал, ну смеялся над недотёпами. Так это, может оттого, что у него у самого дома этих банок с горошком штук сто стоит? Почему бы нет? Мало ли на свете странных людей. Лучше бы горошек искал, чем за этим коротышкой бегать…
К арке Антон подошёл без спешки, оглядываясь вокруг в поисках заветной вывески «Минимаркет». Он смутно припоминал, что где-то в этой области как раз был один, но вот где точно — сказать не мог.
Ветер, разгонявшийся в бетонной трубе, вымел снег с асфальта. Лёгкий морозец, которым Антон наслаждался, выйдя из дома, превратился в липкую влажную знобу, пробирающую до костей. Азарт погони отступил, оставив вместо себя лёгкий стыд. Антон даже пробурчал, ёжась и заталкивая руки поглубже в карманы:
— Гений частного сыска, тоже мне…
И замер, различив за высоким и тонким воем ветра голос, такой же высокий и писклявый:
— Еле убежал от него!
Антон замедлил шаги и замер возле выхода из арки, прижавшись к ледяной стене. По спине побежали мурашки, но отнюдь не от холода: толстый коротышка убегал от него! По-настоящему! И только тут ему пришло в голову, что двигался тот уж очень странно: как будто раз за разом телепортировался на несколько шагов вперёд. Люди разве так могут?
— Не выдумывай, а? — прозвучал в ответ женский голос, мягкий и приятный, если бы не звучавшая в нём неприязнь. — Как он тебя видеть-то мог?
— Да почём мне знать? Может, у него бабка ведьмой была. Или ещё что. Знаешь же, как это бывает.
— Ага, ага… — без особого интереса отозвалась женщина и спросила с нажимом: — Всё, мы с тобой в расчёте?
Коротышка явно отвечать не хотел, и протянул неопределённо:
— М-м-м…
— Одна услуга! — повысила голос женщина. — Договаривались же, ну!
— Ладно, ладно! — толстяк тоже заговорил громче. — В расчёте! Если что — зови!
— Непременно… — пробормотала в ответ женщина так, что сразу стало понятно: она себе скорее язык откусит, чем позовёт его.
Наступила тишина. Антон осторожно потёр себе лоб, напряжённо пытаясь понять, что он только что услышал. Как будто коротышка заставил кого-то делать что-то неприятное в уплату долга. Звучало так себе. И, казалось бы, при чём тут горошек? Но он чувствовал настолько явно, что это можно было бы даже назвать уверенностью: горошек со всем этим связан напрямую.