Однако и долго стоять вот так за углом смысла не было. Тем более, что и толстяк, и его собеседница наверняка уже ушли. Так что Антон с трудом отлепился от промёрзшего бетона и собрался уже вернуться во двор, как его окликнули из-за угла:
— Выходи уже, а то замёрзнешь там.
Антон вздрогнул от неожиданности и принялся испуганно озираться.
— Ты, ты, ведьмин внук. Или кто ты там. Выходи.
Если бы звали его высоким голосом толстяка, Антон дал бы стрекача. Но говорила женщина, поэтому он осторожно выглянул из-за угла. Собеседница толстяка оказалась на месте: невысокая, худая, с чёткими, как у хищного зверька, чертами лица. И очень-очень внимательными, странно яркими глазами.
Антон неловко кивнул и выдавил:
— Здрасти.
— Привет.
Незнакомка пристально посмотрела на Антона и протянула руку:
— Смеяна.
— А? А! Антон!
Смеяна крепко сжала его ладонь и проговорила серьёзно:
— Похоже, помощь твоя нужна, Антон. Идём, побеседуем.
*
— То есть, этот вот толстый — это…
— Дух оливье.
— Ага.
Антон почему-то даже не удивился. Как будто с момента, как он обнаружил, что в магазине нет горошка, реальность вдруг заметно расширилась, и многие вещи из невероятных превратились в обыденные. Но всё же он повторил, просто чтобы убедиться, что Смеяна сказала именно это:
— Дух оливье?
— Дух оливье. И он на вас обижен. Очень.
Антон кивнул, махнув рукой:
— Да я понял, понял. А ты, вроде как, у него в долгу? И потому по его просьбе украла весь горошек с полок во всех магазинах.
— Ага. — Смеяна посмотрела на свои руки, зябко поёжилась и сунула их в рукава куртки. — Вообще он как бы там есть на самом деле. Просто его купить никто не может. А так — да. Убрала и с полок, и со складов, и из кладовок, и… Короче, нет больше горошка в России. Может, потом будет. Не знаю, когда. Когда он на вас сердиться перестанет и попросит всё вернуть. Если не забудет.
— И ты так можешь?
Смеяна посмотрела на Антона так выразительно, что он покраснел. Ну, действительно. Сам же видел пустые полки. Так что он задал другой вопрос, даже более актуальный:
— А на что он сердится-то?
Антон поёжился, привыкая к новому миру, где дух салата мог обидеться на людей, а девушка с точёным лицом и колючим взглядом — заставить исчезнуть весь консервированный горошек в стране.
— Кто его знает? Он передо мной не отчитывается.
Они немного посидели в молчании. Смеяна смотрела на фонари, в свете которых танцевали маленькие снежинки, пришедшие на смену крупным хлопьям, а Антон — на мчащуюся по асфальту позёмку. Быстро темнело, скоро Света начнёт беспокоиться. А он тут… Сложно даже сказать, чем занят. И с кем.
Чтобы немного разрядить обстановку, он поинтересовался:
— А ты-то как к нему в должники угодила?
Смеяна усмехнулась. Вроде бы с сожалением, но достаточно ехидно, чтобы стало понятно: на самом деле ни о чём она не жалеет. Она хихикнула:
— Про свежие яблоки в оливье слыхал? Моя работа.
— Да уж… Ну, многим нравится.
— В том и проблема. Шутка вышла из-под контроля.
Они снова помолчали. В кармане Антоновой куртки ожил телефон: короткая трель, смолкшая, стоило Смеяне посмотреть в его сторону. Антон насупился, безошибочно угадав, по чьей милости трубка замолчала:
— Мне, может, жена звонила.
Но Смеяна покачала головой:
— Это начальник твой звонил. А у нас времени нет, нам оливье ловить надо.
Антон вскинул голову:
— В смысле — ловить?
— А как иначе? Или ты собираешься Новый год без оливье встречать? Я его угомонить не смогу, тут человек нужен.
Смеяна посмотрела на Антона, как на сумасшедшего, и смотрела так долго, что он, поджав губы, поднял руки и покачал ими в воздухе:
— Сдаюсь, ладно. И как ты это себе представляешь? Может, позовёшь его?
Смеяна пожала плечами:
— Не получится, он не придёт. Сегодня — точно нет. Нужно что-то, что его заденет, понимаешь? Его надо как-то заставить…
Телефон зазвонил снова, и на этот раз Смеяна мешать не стала. Антон снял трубку и услышал голос жены:
— Я тебе спешу напомнить, что оливье без горошка — это не оливье. Если что. И ты вообще где?
Антон замер на секунду, потом повернулся к Смеяне и сказал:
— Моя жена — гений.
*
Ни то, что он явился домой без горошка, ни то, что с ним вместе в квартиру зашла Смеяна, Свету почему-то почти не тронуло. Она только тихо ойкнула, когда гостья, сняв шапку, явила миру два остроконечных лисьих уха на макушке, но Антон успокаивающе махнул рукой: