А вот насчет бывшего Снежкиного мужа тетя Глаша высказалась откровенно. Как же это можно так поступать?! И откуда они только такие берутся?! Расстреливать надо таких без суда и следствия! По два раза в день!
Она могла бы долго развивать эту мысль, но Снежка, не проронившая до сих пор ни слезинки, вдруг разревелась, да так, что пришлось ее отпаивать. Перепуганная тетя Глаша суетилась вокруг нее, на чем свет стоит, проклиная свою неосторожность. И дала себе слово больше этой темы не касаться.
Пока бедная девочка не успокоится… Пока время не залечит ее раны…
Разведав Снежкины планы, тетя Глаша принялась уговаривать ее остаться в Ярославле. Ну, какая ей разница, где новую жизнь начинать! Ленинград - город столичный, спору нет! Колыбель пролетарской революции и все такое! Но какой-то уж очень большой и бесприютный! И зимы там, говорят, сырые и промозглые, а это вредно для беременной! То ли дело Ярославль! Летом - жара, зимой - мороз! Все как у людей! Красота! Между прочим, будет кому за ребеночком приглядеть, когда мамка на работу выйдет! Тетя Глаша и присмотрит! Потому как пенсионерка и свободного времени у нее полным полно! А вот внучат до сих пор нету! Сынки все никак не сподобятся! Все никак не наженихаются, лоботрясы этакие!
- Так что выкинь, доченька, свой Ленинград из головы, не глупи и оставайся у нас! - повторяла она ей снова и снова. - Это ты сейчас, на втором месяце, резвая да бойкая! А как сроки начнут подходить, станешь вдвое шире, ни согнуться, ни разогнуться! И кто тебе тогда поможет? В чужом-то городе?..
Возразить на это было нечего.
Снежка и не возражала. Но и не соглашалась…
В первую очередь потому, что не хотела навлечь беду на семью тети Глаши. Что бы она ни говорила насчет сумы, тюрьмы и не ответчиц, расплата за связь с врагами народа была скорой и суровой. А насчет никто не узнает и так далее, Снежка очень даже сомневалась. Кругом люди. Глаза и уши. И языки. Начнутся расспросы всякие. И участковый по долгу службы поинтересуется. Что да кто, да откуда родом? Одним словом, шила в мешке не утаишь! И пробовать не стоит! Только хуже будет!
С другой стороны, Снежке ужас как не хотелось идти в приживалки! Неужели она такая неприспособленная, что сама себя не сможет прокормить! Ну и что, что беременная! Это еще не скоро! И, вообще, не она первая, не она последняя! Справится как-нибудь!..
Все эти соображения казались ей достаточно вескими. Но лишь до тех пор, пока Ярославль не скрылся в морозной дымке за окном. Вместе с тетей Глашей. К которой она, оказывается, очень привязалась за две недели…
Обе ревели, как белуги, прощаясь на перроне.
Снежка пообещала написать, как устроится, и дала слово, все бросить и приехать к тете Глаше вместе с дитём, если что-то, не дай Бог, пойдет не так.
- А мы уж тебя тут примем, как родную, и никому не дадим в обиду! - сказала та и строго посмотрела на сыновей, здоровенных парней один выше другого, которые сразу же закивали головами, дескать, обязательно, само собой, ясное дело, пусть только кто-нибудь попробует хоть слово сказать!..
Снова оставшись одна, Снежана вдруг почувствовала себя настолько одинокой и всеми покинутой, что не выразить словами… А колеса звенели на рельсовых стыках, унося ее все дальше и дальше…
И ничего уже нельзя было исправить!..
В Москве она задерживаться не стала. И даже в город не выходила. Поскольку Ленинградский вокзал находится прямо под боком у Ярославского.
Взяв билет на вечерний поезд, Снежана так и просидела на чемодане до самого его отправления.
А на следующий день была уже в Ленинграде.
Ей очень хотелось пройтись по знакомым улицам, постоять на набережной, спуститься по гранитной лестнице и опустить ладони в ледяную невскую волну. Но она удержалась от соблазна… Потому что ее могли узнать.
Конечно, Ленинград - город большой, да только и знакомых у нее здесь осталось немало! Здороваться с ней, может, и побоятся, но непременно узнают! Ведь, еще и полугода не прошло, как она отсюда уехала!
Господи, сколько всего случилось за это время, вздохнула Снежана. Иному человеку на целую жизнь хватит!.. Встречи-расставания… Любовь… Замужество… Война… Аресты и переезды… Ни много, ни мало, а двадцать тысяч верст пришлось отмахать туда-сюда от моря до моря! Пол земного шара!
Но это было еще не все! Потому что надо было ехать дальше.
В Ленинграде ей оставаться никак нельзя. В деревне она будет слишком заметна. Так что лучше всего устроиться на работу в каком-нибудь райцентре.
Но только не здесь! Тут на каждом шагу аэродромы!.. ВВС Ленинградского военного округа, ПВО Ленинграда, ВВС Краснознаменного Балтийского флота… И везде куча знакомых! Пилоты и штурманы, техники и мотористы…
Всю дорогу от Москвы Снежана ломала голову, что делать. И, в конце концов, решила ехать в Петрозаводск. Во-первых, она ни разу в нем еще не была. А, значит, никто ее здесь не знает. Во-вторых, он был расположен всего в четырехстах километрах от Ленинграда. То есть, не далеко. Но и не близко. И, в-третьих, это был не какой-нибудь захолустный «гэ Мелководск» из «Волги-Волги», а целая столица Карельской Автономной ССР, важный промышленный и культурный центр!
Короче говоря, не очень удаленный и вполне цивилизованный город. Достаточно большой, чтобы в нем затеряться.
Во всяком случае, тогда Снежана считала именно так…
На самом деле Петрозаводск оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Никакая это была не столица, а так, уездный городок, не многим больше Пушкина. А, может, и меньше. Большинство домов были деревянные. Каменные двухэтажные здания, явно дореволюционной постройки, украшали только несколько центральных улиц и площадей…
В единственной гостинице, как этого и следовало ожидать, мест не было. Только бронь. Для совпартработников, орденоносцев и передовиков.
Господи, и о чем она думала?! На что надеялась?!
Лишь теперь Снежана по-настоящему оценила волшебные свойства депутатского удостоверения Владимира. Которое без труда открывало все двери и превращало в ручных котят любых, даже самых отпетых бюрократов…
Она тяжело вздохнула, села на чемодан и уткнулась лицом в ладони…
Господи, ну, почему она не оставила вещи в камере хранения, когда сошла с поезда?! Теперь придется тащиться с ними обратно на вокзал! Через весь город…
Но не ночевать же на улице!.. Здесь тебе не Приморье! Не субтропики, одним словом! А самый настоящий Север! И зима здесь тоже… Самая настоящая…
Завтра она что-нибудь придумает. Найдет себе работу и устроится в общежитие. Или снимет комнату. А сейчас надо взять себя в руки…
Слезами горю не поможешь! Всё! Встали и пошли!
Ждать автобуса было бессмысленно. В это время он, само собой, уже не ходит. Снежана подняла чемодан и поплелась на вокзал…
Резкий ледяной ветер с Онеги свистел вдоль бесконечного, прямого, как стрела, проспекта и продувал ее тоненькое демисезонное пальто насквозь.
Идти одной по пустынным, темным улицам заснеженного города было страшновато… А куда денешься! Хорошо еще, что ночь стояла лунная, и звезд на небе высыпало, не перечесть! Они дорогу и освещали…
Редкие прохожие почти не обращали на Снежану внимания. Идет человек на вокзал. С чемоданом. Ну, и пусть себе идет. Наверное, куда-то ехать собрался… Непонятно, правда, почему среди ночи?.. Поезд на Ленинград только рано утром будет. А на Мурманск давным-давно уже прошел…
Когда впереди показалось длинное одноэтажное деревянное здание, больше похожее на барак, чем на вокзал, сил у нее уже вовсе не осталось. Спотыкаясь на каждом шагу, она кое-как дотащилась до дверей, вошла внутрь и поставила, попросту уронив наземь, ненавистный чемодан…