…Встретились они с Валентином только через полторы недели, в среду. У выхода из метро, где продавали горячие пирожки, Лена задержалась.
— Не успела пообедать, — объяснила она Валентину и виновато улыбнулась. Валентин предложил пойти в ресторан. Там, правда, пирожков нет, заметил он, ответно улыбаясь, но тоже бывают вкусные вещи. Ему понравилось, что Лена не стала ломаться, сразу согласилась.
— Только, пожалуйста, ненадолго, — попросила она. — Я оставила дочку у соседки, а та рано ложится спать. Даже раньше Машки, — прибавила Лена веселым голосом.
Она обратила внимание, как Валентин старался держаться непринужденно, небрежно, но от этого его неловкость и скованность становились еще заметнее. «Сережка, — подумала Лена, — куда уверенней». И, отметив это, поймала себя на мысли, что уже не раз сопоставляет их — Сережку и Валентина, сопоставляет, правда, непроизвольно, но и это все равно было нелепостью, кто ей они: один уже не муж, другой… еще?.. Что за глупости! Другой вообще никто.
Когда Валентин неловким жестом протянул ей меню, она, увидев длинные столбцы замысловатых названий, тут же закрыла твердую глянцевую обложку:
— Мне, если можно, какой-нибудь овощной салат и кусок мяса, как бы он здесь ни назывался. — И улыбнулась извинительно: я, мол, понимаю, так в ресторане не принято, здесь нужно долго и тщательно обсуждать каждое блюдо, но я вот такая, что с этим поделаешь?
Ей было хорошо, и ее даже не терзало неприятное воспоминание о неудавшемся походе в кафе. В конце концов ничего страшного не произошло, а Валентину, наверное, было полезно посмотреть на детей вблизи, может, когда-нибудь и у него будут собственные, пусть знает, что это такое.
Она уже отметила манеру Валентина: говорить много, но о себе ничего, то есть ничего из того, что интересовало ее в первую очередь. Ей хотелось спросить, есть ли у него девушка, и хотя Лена понимала, что спрашивать об этом неловко и даже глупо, вопрос этот упорно вертелся на языке. А Валентин явно чего-то недоговаривал; рассказывая о себе, он вдруг умолкал или резко менял тему. И даже невинные (хотя и со значением заданные) вопросы Лены о том, как Валентин провел субботу и воскресенье, вызвали у него явное смущение — он ответил что-то неопределенное, а потом пустился в длинные рассуждения о том, какое зло таят в себе два выходных и насколько приятнее и проще проработать пять дней, чем субботу и воскресенье провести в безделье.
— Не знаю, не знаю, — возразила Лена, — у меня эти два дня пролетают в одно мгновение. Да и что бы я делала, если бы их не было? Хоть отоспаться можно.
«Спросить или нет? — в то же самое время думала она. — В конце концов почему я не имею права спросить его, если он ничего не рассказывает о себе?»
— Валентин… — Лена замялась, не решаясь назвать его ни на «вы», ни на «ты», потом закончила храбро: — Почему ты не женишься?
— Почему?.. — Валентин смутился и заерзал на стуле. — Видишь ли…
— Ты, наверное, уже женат? — полувопросительно, полуутвердительно высказала Лена вдруг пришедшую ей на ум догадку. — Так ведь?!
— Как бы тебе сказать?.. Видишь ли…
— Тогда я хочу выпить за твою жену. — Лена попросила резко: — Ну, налей же мне вина! Полнее, полнее! И себе тоже. И пить надо до дна, я прошу тебя!
«Вот и все, — подумала она грустно. — Встретила человека, который понравился, а он женат. И я, глупая, еще какие-то планы строила, мечтала подружить его с Машенькой. А у него, наверное, дома три свои Машки сидят, ждут, пока он здесь вино распивает».
— Ну, а дети есть у вас? — уже спокойнее спросила Лена, примирительно улыбнувшись, словно попросила прощения за недавнюю резкость. — Мальчик, девочка?
— Нет, детей у нас нет, — поморщился Валентин. — Видишь ли, почему я не говорил тебе, что женат…
— Говорил, не говорил, какая разница, — перебила Лена. — Главное, что ты женат, и, пока мы сидим здесь, жена ждет тебя дома, волнуется.
— Я предупредил ее… И потом еще ведь рано. Но вообще-то, — Валентин стал оправдываться, — вообще-то мне нужно будет потом отойти, на одну минутку только, позвонить, она у меня такая рассеянная, все забывает и действительно будет волноваться.
«Ну и дела! — растерянно думала Лена. — Впрочем, Валентин и не давал оснований на что-то надеяться».