«Ну ты, не дай мне замерзнуть! — крикнула она в мыслях паровозику. — Грей меня! Вон как я ради тебя стараюсь!» — и волна потепления разлилась от паровозика.
— Покатились! — с тихим смехом поздравила его Мицель, расслабилась и посмотрела внимательно сквозь мешок, как через сеточку.
Снег покрыл все вокруг. Было очень тихо, лишь скрипели шаги. Сквозь забор виднелись желтые окошечки дома. Они медленно покачивались, как на волнах, от ходьбы Деда Мороза, и удалялись. Потом скрылись в темной куче деревьев, еще померцали и исчезли совсем.
Вдруг Мицель обнаружила, что Дед Мороз покидает поселок. Мицель подумала: не испугаться ли? А дорога вела на станцию.
«Может, он у станции где-то живет», — успокоила себя Мицель.
Однако Дед Мороз отправился прямо на платформу. Он устроился на лавочке и притих. Паровозик берег Мицель, но она чувствовала, что мороз кругом ужасный, еще секунда — и набросится на нее со всей злобой. Вдали послышался свист поезда.
«На поезде поедем», — подумала Мицель растерянно.
Ей стало не по себе.
И тогда она еще крепче обняла паровозик и потребовала:
— Ну-ка, добавляй мне смелости!
Он добавил ей смелости, и она успокоилась. Поезд ревел все громче.
— Настоящий Дед Мороз не ездит на поездах, — сказала себе Мицель. И страх ее совсем ослабел.
Дед Мороз затащил ее в поезд и бросил в темном углу. Сверху виднелась желточек-лампочка. Она затряслась, и в полу под Мицелью что-то застучало и задергалось: состав тронулся.
Холод здесь был еще хуже, чем на улице, и Мицель начала потихоньку замерзать. Она осторожно пошарила под собой и кругом, не найдется ли чего теплого. Но в мешке были жесткие, холодные игрушки. Только одна бородатая маска нашлась, и Мицель надела ее и обняла бороду. Борода хоть немного грела.
Поезд ехал и ехал. Время тянулось ужасно медленно. Наконец Дед Мороз встал и взвалил на себя Мицель. Зубы ее лязгнули. Страх снова схватил ее.
«Или сейчас будет город, — подумала Мицель, — или лес. Если лес, тогда я не знаю что. Город, пожалуйста, пусть будет город», — взмолилась она у паровозика.
Стуча зубами, она всматривалась сквозь мешок. Вот скрылся последний фонарь у станции, кругом стало совершенно темно. Дед Мороз шел не переставая. Что-то начало стегать и царапаться по мешку снаружи. Это были ветки деревьев. Страх с еще большей силой сдавил Мицель.
— Пусть сейчас лес кончится, — загадывала она паровозику, — немножко леса еще можно, а потом, пожалуйста, пусть будет город!
В это время странное сияние разлилось за деревьями. Светилось что-то огромное.
— Город? Город? — спрашивала Мицель у паровозика. Она заметила, что давно уже плачет. Но паровозик молчал. Тут Дед Мороз вышел на поляну. Деревья раздвинулись.
Над ними оказалось черное небо и луна, ослепительная, плоская и совершенно пустая.
— Отпусти меня! — завизжала изо всех сил Мицель. — Ты не настоящий! Тебя нету, нету!!!
Она кричала так громко, что сама чуть не оглохла. Слезы лились ручьем и брызгали из глаз, и еще она пыталась колотить по спине Деда Мороза, но тут обнаружила, что мешок валяется на снегу, а Дед стоит к ней лицом, смотрит вниз и рот у него открыт.
— Нету, нету! — крикнула еще раз Мицель и замолкла.
Дед попятился назад, и на лице у него появился ужас. Внезапно он повернулся и, задев луну, побежал прочь, к темному лесу на другой стороне поляны. Он увязал, падал, полз на четвереньках, потом вставал, бежал, увязал, падал и полз опять.
Видно было, что он убегает изо всех сил, но получалось это у него так медленно, что прошло, казалось, полчаса, пока он добрался наконец до елок и скрылся в них.
Мицель так и стояла по пояс в мешке, глядя ему вслед. Маска мешала смотреть. Мицель сняла маску и повернула. Это была маска Деда Мороза. Мицель опустила маску в мешок. Сбоку на совершенно гладком сугробе сиял паровозик. Мицель дотянулась до него и взяла. Потом присела в мешке, укрылась им с головой, обняла паровозики уткнулась в него носом. Ей стало совсем, совсем спокойно.
— Видишь, — сказала она паровозику, — что ты натворил! Остались мы вовсе одни. Ну, это ничего — мы будем так сидеть, сидеть и греться, а потом кто-нибудь придет и спасет нас, правда?