Достигнув сторожевого дома, Дидектор крикнул:
— Эй, безглазые соглядатаи! Далеко ли манекены?
— В трех улицах! — закричали одежки с крыши.
— Спускайтесь, пустотелые! Пробил час возмездия!
И стало их десять. Пробежали они три улицы, и крикнул Дидектор:
— Эй, лоскутные изваяния! Далеко ль манекены? — В трех домах, — ответили с крыши. — Спешите! Настает минута громыханья!
И стало их двадцать. Пробежали они три дома, и Дидектор крикнул:
— Ну, двурукие-двуногие! Далеко ль манекены?
— Да в трех шагах!
— Прочь шепот и трижды ура! Грянул миг величайшей битвы!
И стало их сорок: шпага, грабли и тридцать восемь лыжных палок. Пробежали они три шага и попали во двор, полный шевелящейся жути.
А там уже черные старички выстроились полукругом возле качелей, и на одной ветви ужасных этих качелей сидела связанная Мицель, а на другой стоял целый короб магнитов, потому что манекены запросили за Мицель магнитов как за десять детей. И уж последний магнит клала трясущаяся лапка часовщика… Но, не успев разжать пальцы, гадкий старичок вдруг упал, сшибленный ледышкой, брошенной Фамарью.
Воя от ярости, бежала впереди Фамарь, за нею Дидектор и еще тридцать восемь одежек. Сверкнула шпага Дидектора, и вопль первого манекена оцарапал ночь и исчез в звездной высоте двора. Тридцать девять стуков взлетели следом и тридцать девять воплей взвились как один. Лыжные палки ударили в манекенов, и упали сломанные манекены.
Часовщики подхватили Мицель и бросились к часовне. Но Дидектор замахнулся шпагой и бросился к карусели! Шпага перерубила цепь, и лифт с грохотом провалился в подземелье. Заскрежетали зубами часовщики. Дидектор потянулся к Мицели, но стена манекенов поднялась меж ним и часовщиками. Размахнулся Дидектор, как дровосек, и брызги пластмассы сверкнули из-под шпаги, и крякнули о пластмассу подоспевшие грабли. А одежки похватали из короба магниты и стали кидаться. Магниты пробивали в манекенах огромные дыры. Оглушительно трещала пластмасса. Одежки запели победную песню…
И тут началась беда. Ведь манекенам было все равно, дырявые они или нет. Но зато от магнитов у манекенов страшно выросла сила. Те, что упали, поднялись. Они разобрали карусель на железные палки и раскрошили часовню на кирпичи. Сплотившись, словно забор, манекены двинулись на войско Дидектора.
Одежки бросились в бой, но силы были неравные. Козявочки-барби прыгали на одежки, перегрызали завязки шапок и ремешки штанов, и одежки рассыпались. Части их пытались биться, но обломки манекенов были сильнее. Ткань легче пластмассы и не могла ее одолеть.
Манекенов прибывало и прибывало: из всех городских витрин спешили они на помощь своим. И еще случилась беда: некоторые подбежали к колодцу-колоколу и пробили тревогу. Они вызвали скелетов из зоологического музея! Не прошло и семи минут, как послышался шум, будто катилась и близилась по улице огромная погремушка. Скелеты лосей, тюленей, слонов и жирафов бежали огромной стаей, а над ними летели скелеты птиц, летучих мышей, бабочек и стрекоз. Скелеты ворвались в арку и бросились сзади на войско Дидектора! Шпага, грабли и обломки палок обрушились на скелеты. и кости осыпали битву, как снег, но зубы и бивни пронзали одежду и рвали ее на клочки.
Тогда из толпы часовщиков раздался голос Мицели: «Фамарь! Беги за Гагариным!» Фамарь кинула Дидектору грабли, а сама бросилась за подмогой. Манекены увидели это и пустились в погоню.
Город спал или притворялся спящим. Фамарь изо всех сил бежала по его переулкам и пустым площадям. Погоня постепенно приближалась. Темнота ждала Фамарь впереди, темнота нагоняла сзади, а помощи ждать было неоткуда.
Вдруг перед ней оказался сад, купол старинного здания, решетка и обрушенные ворота. В глубине что-то белело. Это был каменный лев, который стонал и ворочался во сне. Догадка осенила Фамарь! В кулачке ее был потный кусок магнита. Она обняла льва и закричала:
— Милый лев, глаза открой!
Гады гонятся горой!
и положила в львиную пасть магнит. Лев открыл глаза и вздрогнул:
— Вот они, охотники кругом! Натянули острые сети для меня!
— Да это же просто столбы с решетками! — задыхаясь, объяснила Фамарь.