— А кто же кричал и выл?
— Это манекены тебя дразнили!
— Какие манекены? — грозно спросил лев.
— Да вот эти!
Как раз из кустов своем и визгом вырвалась толпа скелетов с манекенами верхом. Заревел и бросился лев, махнул лапой, и самый большой скелет с пятью манекенами треснул, как соломенный.
— Скорее, бежим к Гагарину! — закричала в львиное ухо Фамарь.
Лев перенесся через ограду и поскакал по улицам.
Фамарь вцепилась в львиную гриву. Воздух надавил на нее, как резина. Улицы и переулки прыгали через голову. Погоня исчезла где-то вдали. И вот лев замер у подножья Гагарина.
— Эй, истукан! — звонко закричала Фамарь, гарцуя на льве. — Рыцарь ты или гипсовая афиня? Сабли наши затуплены, и грабли изломаны, и воины наши порваны и истреплены! Терпим мы натиск с десяти сторон, да не отступили и десяти шагов! Где же ты, чугунный воевода, что не спешишь нам на подмогу? Что ж ты считаешь никчемные светила, вместо того чтоб считать вражьи головы?!
— Увы, — вздохнул на высоте Гагарин, — как же я сойду со своего пьедестала?
Тогда Фамарь подняла на дыбы своего льва и принялась стыдить Гагарина.
— И ватные шапки, — кричала она на всю площадь, — и плюшевые шубейки сумели сойти со своих крюков, а чугунный Гагарин не может покинуть свой столб! Что ж, мы вернемся на поле боя, и я полягу со всеми, а ты стой вечно — ничтожный флюгер, потеха манекенов, площадная бирюлька, лысый поплавок!
Так она срамила Гагарина, а добежавшие манекены с жутким хохотом повторяли слова Фамари. Не стерпел тут Гагарин и затопал с отчаянья. От чугунного его топота затряслась колонна и немного погрузилась в землю. Тогда Гагарин затопал изо всех сил и втоптал всю колонну в землю, всю, до самой вершины, и сошел с нее. Ужаснулись манекены и бросились наутек. Но Гагарин схватил чудовищное яйцо, откуда родился, и метнул им вoслeд. Шар яйца покатился по улице с тяжелым гулом, раздавил манекенов, докатился до реки, упал в нее, проломив ограду, и река вышла из берегов. А Гагарин подхватил Фамарь вместе со львом и трижды шагнул через крыши. И оказался на месте боя.
А тут остался уже один Дидектор и одна одежка. Одинокие, они бились в толпе из тысячи врагов, и тогда Гагарин нагнулся, поставил Фамарь со львом на крышу, потом нагнулся, взял Дидектора с одежкой и тоже поставил на крышу, и в третий раз нагнулся, выщипнул Мицель из кучки часовщиков и тоже поставил на крышу. Остался под Гагариным только двор, полный часовщиков, скелетов и манекенов. Увидел Гагарин рядом стройку и дом, запрятанный в зеленую сеть. Сорвал Гагарин эту сеть и набросил на двор и сгреб всех врагов в огромный узел. Только часовщики успели попрятаться в подземелья.
— Чего с ними делать? — спросил Гагарин.
Фамарь закричала:
— Их нужно судить судом, кровососов, да потом всем головы поотрубать качелями!
Но Мицель сказала:
— Нет, это нехорошо. Нужно просто повынимать магниты, и они опять станут куклами.
Так они и сделали.
А потом простились с Гагариным и посоветовали ему подождать, пока у нимфы рассосется магнит и она уснет, а затем снова разбудить, но уже ласковыми словами. И Гагарин ушел счастливый. Собрав остатки платяной армии, дети и Дидектор вернулись в школу. Уже наступило утро.
Они открыли кабинет Зауча, где Зауч всю ночь не спала и тряслась от злости.
Фамарь сказала:
— Эх вы, взрослая дама, а такая вредная! Ну-ка, прикажите часовщикам, чтобы немедля выпустили детей!
Зауч притворилась:
— Каких еще детей?
Но Фамарь подскочила к ней и крикнула:
— Хорошо! Тогда Горшкова останется у нас в плену. А вы навек останетесь со своими рваными колготками!
Зауч злобно застонала, схватила трубку черного телефона и приказала сквозь зубы:
— Всех выпустить!
И кинула трубку и с ненавистью спросила:
— Ну что, достаточно? Могу я получить обратно свою Горшкову?
— Нет, — ответил Дидектор, — сперва извольте вдвоем с Горшковой починить все одежки, которые по вашей вине разорваны.
— И пускай шьют своими волосами, — закричала Фамарь, — пускай обе будут лысые!
Но Дидектор запретил. Он дал Заучу и Горшковой катушку ниток и запер в подвале, чтобы шили там, пока не станет все целое.
А потом они пошли на детскую площадку, где недавно кипела битва. Взошло солнце и осветило сломанную карусель, истоптанный снег, магнитные осколки, обломки пластмассовых тел. Дидектор, Мицель и Фамарь стояли, усталые и израненные, и улыбались солнышку. И вот из развалин будки стали выходить дети. Все они были бледные и слабые, но смеялись от радости.