Стены осколками падают на нее, разрезая ее, раня ее тело. Она погибает.
Еще один забег. Еле добирается вверх, тщательно осматривает помещение. Ничего нет. Никакой долбаной консоли.
– Здесь нет консоли управления! Нет ее! – она не может поверить своим глазам.
Она точно помнит, что эта консоль была. Что она упала без сознания рядом с ней. И разговаривала с умершим мальчиком, который предлагал ей три варианта развития вселенной. Точнее, это был искусственный интеллект в виде погибшего мальчика. Он был создан для решения проблемы сосуществования органиков и синтетиков, но вдруг переложил ее на плечи Шепард. Выглядит так, как будто она сошла с ума. Она даже помнит, что выбрала уничтожение всех синтетиков. И они погибли. Все.
– Я думаю, что проблема на вашей стороне! – слышит она металлический голос, отнюдь не Хаккета. – Проблема на вашей стороне!
Она вдруг вспоминает.
– Это на вашей стороне проблема! На вашей гребаной стороне! Вы одна сплошная проблема! Только скрываетесь от всех. Да вы просто трусы! Древние высокомерные трусы!
Она снова обходит все помещение. На мгновение ей кажется, что здесь в действительности никогда не было никакого искусственного интеллекта, который принял вид погибшего мальчика, не было никакой консоли управления. Она пытается вернуться обратно через тоннель, который прошла, но не находит выхода. Больше она не слышит криков из динамика, которого нет. Она безумно чертыхается. Она здесь одна в запертой Цитадели.
Он должен ее разбудить. Гаррус.
– Га–а–а–аррру–у–уус! – кричит она изо всех сил. Он должен ее разбудить. вытащить ее из этой ловушки. Шепард пытается щипать себя со всех сторон. Колотить. Ей больно, но она не просыпается.
– Га–а–а–аррру–у–уус!
Шепард пытается выстрелить из пистолета себе в горло или висок, но в пистолете не оказывается термозарядов и найти их она не может, как бы она ни старалась.
Тогда она находит выступающие углы стенок, пытается порезать себе вены, но углы слишком тупы.
– Все равно он заметит, если я буду так долго спать. Ну не вечность ведь. А может, я уже умерла и это ад? Где можно найти бар?
Шепард устала, отчаялась. Ей уже надоело. Она ложится на пол. Валяется на нем.
«Будет замечательно, если я посплю во сне. Может, все-таки засну». Она посылает левиафанов еще дальше темных уголков галактики.
***
И просыпается.
Она опять в полной темноте и в ледяной воде. Она барахтается в воде, пытается ногами достать дна, но не чувствует его. Пытается выплыть на поверхность, понять, где она. Но вокруг не видно ни зги. Абсолютная темнота и звук всплеска воды. Она пытается удержаться на плаву, плыть. Но куда ей плыть? В каком месте вообще она находится? Она не знает. Она прекращает бесполезные попытки куда-то плыть, оставив силы для удержания на воде. Где она находится?
Шепард пытается кричать. Вспоминает, услышав звук своего голоса. Он отдается эхом.
– Значит, чертовы каракатицы, решили играть по своим правилам?! Мой разум принадлежит только мне! – кричит она, будто так ее будет лучше слышно. – Вам не удалось использовать меня!
Откуда-то сверху раздается раскатистый, словно гром, смех. Они даже не соизволили показаться ей в виде кого-либо из тех, кого она знает. Вероятно, решили, что так будут казаться богами. Но ей кажется, что этот смех отдается в ее голове громким эхом. Умеют ли левиафаны действительно смеяться?
– Ты уверена в этом?! Ты уверена, что выбор на Цитадели был твоим? Твои победы не являются плодом случайности, Шепард. Ты сделала все, что хотели мы.
Она хотела бы прикрыть уши, чтобы не оглохнуть, но ее руки заняты, она почти полностью погружена в ледяную воду.
– Мои, точнее – наши, победы являются плодом неимоверного труда. Нашего труда. Что вам об этом известно?! Всю войну вы просидели здесь, заткнув свои головы в покрытые щупальцами задницы!
– Ты сделала все, что нужно было нам. Жнецы повержены, ретрансляторы разрушены. В мире стоит хаос и беспорядок. Сломанными, подавленными индивидами, находящимися в условиях ограниченных ресурсов и в ограниченном пространстве легче управлять. «Разделяй и властвуй?» – кажется так вы говорите? Ты значительно облегчила нам задачу, – слова звенели металлическим эхом под сводом ее черепной коробки.