Чаквас не нравились параметры Шепард, ее импланты явно не справлялись с повышенным уровнем кофеина в крови. Она недовольно смотрела на мониторы. Ее инструметрон издал звук вызова.
– Доктор Чаквас, это Аленко. Кастис Вакариан сейчас подойдет к вам, – услышала Кэрин по своему инструметрону.
– Поняла, Кайден, – ответила доктор. – Засоси их черная дыра, – ругнулась при этом Чаквас. Постоянные посетители не шли на пользу пациентке, которая не собиралась отдыхать.
Секунду спустя двери медотсека открылись, запуская Вакариана старшего.
– Тише, – шепнула Шепард, прижимая указательный палец к губам. Турианец был явно не знаком с этим человеческим жестом. На мгновение он застыл на месте.
– Доброе утро, Шепард, Чаквас, – кивнул он и охранникам.
– Отец? – Гаррус все-таки проснулся и слез с кушетки. Появление в медотсеке Вакариана старшего ничем хорошим не грозило. – Доброе утро. Что-то срочное?
– Могу я говорить при всех? – Каиус Вакариан оглянулся на Самару и Явика.
– Говорите, – Шепард оставалась коммандером в любом виде. – Их уже ничего не удивит.
– Хорошо. – Вакариан старший присел за столик, вытащил папку с документами. Гаррус подошел ближе. – Это материалы расследования. Я буду вынужден отдать их майору Аленко, но хочу ознакомить вначале вас.
Внутри Гарруса зарождался гнев. Он знал, что Аленко просил Чаквас взять кровь у некоторых членов экипажа, в том числе и у него, но не знал, что инцидент, произошедший на «Нормандии», будет предан огласке. Он понимал, что грозит Шепард, если будет известно, что виновна она. Ее лишат статуса СПЕКТРа и должности командира «Нормандии» навсегда, а не только на время, как сейчас. И действительно, отправят в место заключения, надев на нее наручники.
Это его вина в том, что он не мог предотвратить случившееся. А не Аленко, который пододвинул Шепард. Это он должен был лучше заботиться о Шепард.
– Кэрин Чаквас, у вас на хранении присутствуют указанные снотворные средства для людей и турианцев? Когда вы их использовали и кому давали?
– Это допрос? – спросил Гаррус, нервно сводя жвалы. Он не помнил, куда положил снотворное. Его слишком правильный отец может навредить Шепард. Как и слишком правильный Аленко.
– Это вопросы, которые я вынужден задать.
– Да, эти снотворные я выдавала Шепард, Аленко и Гаррусу Вакариану.
– Кто из пациентов не принимал лекарства?
– Точно я не могу сказать, передо мною не стояло задачи проверять, выпили ли они их.
– Я не пила их, скажу честно, – не таясь ответила Шепард, регулируя кушетку, чтобы лучше видеть Каиуса Вакариана. На его лице она не могла прочитать эмоций, в отличие от лица Гарруса, который сейчас явно был раздражен.
– Где вы их оставляли, Шепард?
– Не помню. На прикроватной тумбочке, скорее всего.
– Там их не было, – ответил Вакариан старший.
– Значит, в мусорке. У меня не было желания засыпать.
Чаквас опять ругнулась.
– Я тоже не пил их, – ответил Гаррус. Поскольку Шепард призналась, ему нет смысла отпираться. – Оставлял на столике.
Чаквас уже устала ругаться, но продолжила.
– Ни на тумбочке, ни на столике или еще где-нибудь, они не обнаружены. Камеры у лифта на первую палубу показывают, что Аленко не заходил на нее, также он утверждает, что таблетки принимал все.
Теперь ругнулся Гаррус.
– Эти два снотворных были обнаружены в кофемашине в каюте капитана. И в крови Шепард, Соланы, Грюнта и Миранды. В крови Заида и Гарруса их не обнаружено.
– Сэр, если вы ищете виновных, то это бессмысленно. Скорее всего, Вы в курсе, как действует сфера так называемых левиафанов. Брала эту сферу только я и без экранирования была только я. Своей команде я доверяю, – ответила Шепард.