Неведомая сила
«Что такое со мной происходит? – напряженно думал художник Рене. – Такое чувство, что я стою на пороге какого-то великого свершения, а между тем мое вдохновение высохло, как лужа после дождя. Непременно, я должен сейчас создать что-то великое, поистине грандиозное – но что? Нарисовать какую-нибудь смазливую красотку? Или живописный пейзаж?.. Фи! Какое мещанство! Ведь таких картин – сотни! Нет, не этого просит душа!.. Или вообще ничего не просит?.. Или она так же умерла, как мое вдохновение, и осталось только тело, которое ест – для того, чтобы жить, и живет, для того, чтобы есть?..»
С досады на самого себя Рене махнул рукой, прервал свои невеселые размышления, и на всякий случай, положив в карман бумагу и карандаш, отправился к морю. Удивительное дело – в последнее время туда его все время тянула какая-то неведомая сила – в любое время суток и в любую погоду – будь то палящий зной или сковывающий холод, буйный ветер или надоедливый дождь…
Когда Рене пришел к морю, сиял ясный день, но было безлюдно, а на берегу, повернувшись на бок, лежало странное, ужасного вида, создание, при виде которого опытный, наделенный богатым воображением, художник застыл от страха. Это была огромная, фантастических размеров, рыба, покрытая стального цвета чешуей, с короткими плавниками, большими немигающими глазами и полуоткрытым ртом. Несомненно, это была бы обычная рыба, если б туловище ее не оканчивалось человеческим торсом, бесстыдно обнаженными бедрами девы и красивыми, стройными ногами, достойными танцовщицы. Эти бедра и эти ноги были так прекрасны, что вполне могли бы принадлежать какой-нибудь замечательной красавице, если б не принадлежали… рыбе.
Зрелище было настолько пугающим и завораживающим, что Рене не мог убежать, не мог отвести взгляда, а стоял, как заколдованный. Он боялся этой странной морской девы – и в то же время любовался ею. В самой безобразности облика ее читалась какая-то чарующая красота, в нелепости вида – особая гармония, в бесстыдно обнаженных бедрах – кристальное целомудрие, а в пустых и бесцветных глазах рыбы – глубина человеческой мудрости и скорби, сочетающаяся с поразительным многоцветьем чувств.
Рене заметил, что она осознанно смотрит на него, словно прося о чем-то. Вдруг существо начало задыхаться и биться о землю, безмолвно крича о каких-то своих, никому не ведомых, безмерных страданиях, избавить от которых могла лишь Смерть, которая, очевидно, подошла уже вплотную к этому несчастнейшему в мире созданию, в агонии трепыхавшемуся на берегу…
…Рене потерял чувство и провалился в извилистый лабиринт странных видений.
Счастливый сон на дне морском
Маленькая Гортензия сидела в одной из комнат богатого английского замка перед зеркалом и расчесывала дорогим гребешком свои великолепные белокурые волосы. Она была на редкость красивой девочкой с большими голубыми глазами и коралловыми губками. Как и многие девочки, она гордилась своей красотой и, действительно, имела на это полное право. Но, кроме хорошей внешности, Гортензия обладала еще и исключительно добрым нравом и мягким сердцем, за которое ее любили не только отец и мать, но и все окружающие, даже их огромный мраморный дог Рокфор. Гортензия платила им тем же – и искренне считала себя самой счастливой девочкой в мире.
…Потом к ней подошла мама и сообщила, что скоро к ним приедут гости. Девочка была очень общительна, поэтому весьма обрадовалась. Вскоре, действительно пришло много гостей, они окружили девочку теплотой и вниманием. Несмотря на юный возраст, она отличалась таким умом, такой воспитанностью и недетской грацией и таким ангельским обаянием, что окружающие восхищенно говорили ее матери:
- Матильда! Быть бы твоей дочери принцессой!
Прекрасная леди Матильда с восторгом и гордостью посмотрела на дочь, а та, чуть покраснев, в смущении наклонила голову, что сделало ее еще милее. Было очень весело, все были довольны и счастливы, как вдруг маленькая Гортензия услышала оглушительный грохот, увидела ослепительную вспышку света и… проснулась!
Проснувшись, девочка поняла, что лежит на морском дне. Ни ее роскошного замка, ни мамы, ни друзей, ни верного пса Рокфора рядом с ней не было – все оказалось лишь обманом, лишь сном, который бесследно растаял. Ее окружали лишь немые рыбы, да и она оказалась не прелестной юной графиней Гортензией, а одинокой, безымянной морской девой – безымянной потому, что в море обитали лишь немые, как и она сама, рыбы – и некому было называть ее по имени. Бедняжке сделалось так грустно, что было впору заплакать, но плакать она не могла – поэтому лишь глубоко вздохнула – и поплыла на поверхность моря, чтобы посмотреть на жизнь людей, к которым ее всегда очень сильно тянуло.