— И сколько же тюленьих курбетов тебе надо посмотреть? — устало спрашивала бабушка. — Сто курбетов?
Как ни хотелось Ване, но не пришлось ему сразу пойти в зоосад. Куда там! Ведь через два дня после приезда Ваня пошел в школу.
Она совсем не такая, эта ленинградская школа, как та, в поселке на горе. Ехать на автобусе в нее не надо. Надо перейти улицу, пройти через два двора — и ты у дверей школы. Ходьбы пять минут. Но бабушка провожает его каждое утро. Чтобы Ваня сам не переходил улицу. По улице мчится трамвай и много-много машин, грузовых и легковых. Класс большой, светлый, на окнах цветы, на стенах висят картины и всякие расписания. Ребят в классе примерно столько же, сколько в той школе. Ваня сидит на первой парте тоже с Богдановым — надо же! — но не с Сережей, а с Витей. Парта удивительно просторная. Ваниным локтям совсем свободно. Сначала Ваня с опаской косился ка Витин локоть: все-таки Витя тоже Богданов. Но острый ли у этого Богданова локоть, так и не узнал. Учительница старая, седая.
Голос у нее гораздо тише, чем у Галины Ивановны, даже сравнить нельзя, но слышно ее почему-то лучше. Больше всего Ване нравится в этой школе, что учительница на них совсем не кричит. На переменах не очень-то уютно. Столько толчется в коридоре ребят, что, того и гляди, тебя свалят с ног. Во двор не выскочишь — на просторе побегать: во-первых, их класс на втором этаже, во-вторых, у школы вообще нет двора, а сразу улица. Вместо беготни во дворе на переменах ходят по коридору парами. Очень бы это было скучно, если б не глазеть по сторонам и не болтать с мальчиками.
— А у нас в саду еще жарко, — затевает Ваня разговор. — А здесь холодина.
В каком саду? — спрашивает Витя.
— Я ведь живу в саду. Это я приехал.
— Врешь. Живут в домах, а не в саду.
— Так и я в доме. Но как выйдешь за дверь, так все вокруг сад. Какие цветы у моей мамы, знаешь? Брамелии, глоксинии. И еще там зизифусы есть. Только это не цветы, а такое дерево из Китая.
— А у меня дядя был в Индии, — ревнивым голосом говорит Витя. — Там есть цветок, который съедает львов!
Ваня сражен.
— Нет, — признается он, — у нас в саду такого цветка, чтобы съедал львов, нету.
— И еще там в Индии все змеи. Целые… жгуты змей.
— Змеи-то и у нас есть, сколько хочешь! В балках и на горах очень просто может удав попасться. Идешь, а из-под твоих ног шасть удавище! Длиной в десять поливочных шлангов!
После уроков Ваня спускается с лестницы, кидается к бабушке, которая уже поджидает его в раздевалке, и, вытаращив глаза от возбуждения, радостно сообщает великую новость:
— А мы уже букву «к» писали. Маленькую!
— Вызывали тебя?
— Нет, — неизменно отвечает Ваня.
Бабушка огорчается: учительница явно не обращает на Ваню внимания. Оно понятно: ученик временный.
Но все-таки бабушке обидно за внука. А Ване как раз очень нравится, что его не вызывают. Клеточки и линейки и здесь, конечно, его донимают. Уж такое это каверзное дело — клеточка, непременно из нее буквы и цифры вылезают. Однако учительница ничего не говорит Ване. Поставит в его тетради тройку и — молчок, не ругает.
Но однажды учительнице пришлось обратить на Ваню внимание. Вернее, не на Ваню, а на то, что его нет. После звонка его вдруг не оказалось в классе, хотя на предыдущем уроке и на перемене он был. Все удивлялись, куда Ваня девался, даже послали Витю Богданова посмотреть в коридоре, не заблудился ли где-нибудь Ваня. Ведь один раз он уже заблудился в школе. Правда, учительница об этом, наверно, и не знала. Тогда Ваня оделся и хотел выйти на крыльцо — бабушку подождать. Толкнулся в выходную дверь, а она не открывается и даже заколочена, хотя утром Ваня с бабушкой в нее вошли. И другие ребята толкались в заколоченную дверь, но сразу отходили с криком: «Вот, здравствуйте, уже забили на зиму! Надо в другую дверь идти». Ваня и открыл другую дверь. Но это оказалась неправильная дверь. Внезапно Ваня очутился в непроглядной черноте, ноги его соскользнули с крутой ступеньки, и он поехал куда-то вниз. Может, это колодец? Сейчас он сорвется и будет падать, падать… Дрожа от испуга, Ваня попятился, нащупал спиной твердую опору, приткнулся к ней и заревел в голос. Неправильная дверь открылась, показалась голова нянечки.
— Ты зачем в подвал полез? — закричала нянечка. — Вот я тебя!
Весь в слезах Ваня выбрался на свет, в шумную раздевалку.
Но на этот раз он ничуть не заблудился. В то время когда Витя заглядывал во все углы, Ваня жил очень весело: уже сняв форму и переодевшись в домашнюю одежду, вырезал из бумаги разбойничью маску. Бабушка накрывала на стол, чтобы кормить Ваню обедом.