— Бог мой, что это творится… А Эндрю где? Он должен бы уже прийти из города.
— Тетя Джосс скажет ему, где вы. И Эндрю с Сеси, если захотят, тоже явятся ко мне следом за вами. Так что, пожалуйста, без возражений.
Он не стал дольше противиться, надел плащ. Сойдя во двор, она остановилась у подножия лестницы, на свету.
— Вы и не взглянули еще, — сказала она, приблизив лицо и указывая на свои волосы. Он поглядел — с волос смыто и устранено все парикмахерское, и они теперь ворохом осенних листьев венчают осеннюю прелесть ее лица, поражающую даже при этом бледном свете. Жизи подняла пальцы, демонстрируя, что начисто остригла ногти.
— Ну как? — спросила, стоя к нему вплотную.
— Д-да, я заметил, — сказал он растерянно, ибо, сдирая с себя красоту, Жизи становилась лишь прекрасней.
— Ну нет, не заметили. И это в вас и хорошо, что не заметили. А теперь, отбросив оболочку, буду учиться не думать о себе. Как вы. — Они вышли за ворота, сели в ее «рено», и Жизи продолжала сдержанно-рассудительным тоном: — Начало у меня, конечно, получилось глупое, и даже очень, но как начать иначе, я не знаю.
— Нет, — сказал Мак-Грегор. — У вас хорошо получилось.
— Это потому, что вы раскрыли мне суть самоотречения, — сказала Жизи. — Теперь я понимаю…
Мак-Грегор старался не слишком приглядываться к тому, как Жизи лавирует в потоке машин.
— Какой уж я вам учитель, Жизи, когда я сам не верю в самоотречение.
— Вам и незачем. Оно у вас врожденное, вся ваша жизнь насквозь им пронизана.
Он ничего не сказал. Снова они поднялись в сверкающую кухню — чинно и рядом, как буржуазная супружеская пара, отпустившая на вечер прислугу.
— Как же им удалось улететь? — спросил он. — По-моему, все аэропорты закрыты.
— Частные взлетные полосы в Орли работают, и аэродром под Манделье открыт.
— А он так просто может взять и улететь из Парижа, когда тут все под угрозой?
— Интересам Ги ничто не угрожает, — сказала Жизи, накрывая на стол. — Ни сейчас, ни в будущем. Не спрашивайте о них больше. Они вернутся. Вот единственное, на что вы твердо можете надеяться, — единственное. Но пусть это вас не огорчает.
— Непонятные вещи творятся, — проговорил Мак-Грегор.
Жизи поставила перед ним тарелку с семгой, коснулась пальцем фарфорово-чистой кожи его щек.
— Как чудесна эта чистота, — сказала она. — Разве не жаль, что люди так легко ее теряют, так охотно с ней расстаются? А зачем? Какая уж такая чудо-радость в нечистоте?
Мак-Грегор попытался заняться едой и не смог.
— Жизнь в наши времена, по-видимому, сводится к постепенному и безвозвратному расставанию с тем, что тебе дорого, — сказал он.
— Пусть так, но не смейте говорить жалкие слова.
— Отчего же?
— Оттого что вы — хранитель врат. Вы тот, кому навеки охранять la forteresse de la vie (крепость жизни (франц.)). Что угодно делайте, только не смейте впадать теперь в отчаяние. Слушать не желаю от вас жалких слов.
— Вы придаете мне преувеличенное значение.
— Напротив, это вы себя недооцениваете.
— Да нет… Какая уж во мне сила? И какую там крепость жизни я охраняю?
Она встала, подошла сзади, коснулась его плеч легким касаньем рук, но он сидел, не оборачиваясь к ней.
— Попытка ведь не пытка, — проговорила Жизи. — У нас так хорошо бы получилось. От меня бы вам не было ни обид, ни огорчений никогда.
Он сидел неподвижно, положив ладони на стол.
— Бесцельно это, Жизи.
— Но разве у всего должна быть цель? Да и предательства тут нет — если вас тревожит эта мысль.
— Как же так нет?
— Теперь ведь между вами не осталось ничего такого, что можно было бы предать.
— Не знаю, — произнес он. — У меня осталось, и зачеркнуть это я не могу. Иначе всему гибель.
— То есть вы не хотите поверить, признать мрачную правду.
— Я верю. И мрачному и светлому. Но тому и другому — лишь наполовину.
— А знаете, в чем вся беда у вас с Кэти?
— Не надо об этом, Жизи.
Жизи сняла руки.
— И верно, не надо. Да я и сама не хочу об этом. Ну, раз вы ужинать не собираетесь, то я повезу вас сейчас за город.
— Сейчас?
— Ехать недалеко. Движения на дорогах никакого. Я позвонила сторожу, мосье Моро, чтобы не запирал там калитки.
Жизи надела жакет. Они спустились по винтовой лестнице. В машине Мак-Грегор спросил ее, куда они едут.
— В Пор-Рояль-де-Шан, — ответила она и включила стартер.