— Ну уж это и впрямь грубо, — сказал Мак-Грегор. — Сами знаете, что они и слушать не захотят о подобном.
Кэспиан пожал плечами.
— Но вы-то понимаете ведь, чего мы хотим, зачем же мне заворачивать в красивые бумажки? Вы бы потолковали с ними.
— О чем?
— Да господи, о чем, о чем… Попросту растолкуйте им, в чем тут наша заинтересованность. Пусть даже и своекорыстная. Разве нельзя добиться понимания?
— Сомневаюсь. Как могут они вам доверять?
Кэспиан закурил сигару.
— Знаю. Знаю. В прошлом мы были не правы. Всегда поддерживали худшие элементы. Целыми лопатами наваливали на себя дерьмо. Но на сей раз я хочу устроить по-другому. — Он поднял глаза к небу. — Клянусь!..
Мак-Грегор начал уже понимать, что в размашистых самообличениях Кэспиана есть здравый расчет: все кругом глупо, поэтому все и для всех — вопрос голой корысти.
— А для чего вам, собственно, чтобы с кази говорил я, — спросил Мак-Грегор. — Ведь у вас есть там в горах свои агенты.
Кэспиан усмехнулся, опять скользя глазами по залу.
— Вы полагаете, что вам удастся вернуть эти деньги без нашей помощи?
— Вряд ли, — сказал Мак-Грегор, — поскольку вы-то их и украли.
— Ну что вы!..
— А скажите, кто теперь фактический владелец фарсского банка?
— Все бы вам шутить.
— Для нас это не шутки, — возразил Мак-Грегор.
— Виноват, Мак-Грегор. Я к этому делу не причастен, — качнул головой Кэспиан. — Но вопрос остается. Вам нужны курдские деньги?
— Конечно.
— Вы их получите. Это нам не составит труда.
— Каким образом получу?
— Да господи, какая разница? Переведем эти деньги на ваш личный счет. Невелика финансовая операция. Не сложней, чем купить коробку спичек. Предоставим в полное ваше распоряжение.
— Весьма любезно с вашей стороны. А что взамен потребуете?
— Просто скажите кази, что мы поддерживаем революцию.
Мак-Грегор глядел, как Кэспиан с аппетитом доедает американский пирог, уже насквозь пропитавшийся сигарным дымом.
— Немало есть и других, поддерживающих курдскую революцию, — заметил Мак-Грегор. — Вопрос только, какая у вашей поддержки цель?
— Любая, вам угодная. Допустим, мы заримся на газ, нефть, политическую власть, на землю. Выбирайте по своему вкусу. А возможно, мы хотим использовать курдов для флангового охвата арабов или русских.
— Если так, я на это не пойду.
— Даже ради курдских денег?
Мак-Грегор покраснел.
— На таких условиях мне их брать не поручали. И вы сами это понимаете.
Кэспиан отреагировал отменно.
— Что ж, поделом мне, — вздохнул он, кладя четыре ложечки сахару в свой кофе. — А с вами держи ухо востро. Я, пожалуй, начинаю верить кой-каким рассказам про вас.
Мак-Грегор не поддался соблазну спросить, что это за рассказы; скользнув опять глазами по залу, Кэспиан сказал:
— О'кей. Отложим пока окончание разговора.
— Пожалуйста.
— Начало сделано неплохое, — продолжал Кэспиан.
— Неплохое, — согласился Мак-Грегор.
— Обдумайте-ка на досуге, а потом сможем опять встретиться. Как считаете?
— Отчего же, — сказал Мак-Грегор.
Кэспиан секунд на десять задержал на нем откровенно изучающий взгляд.
— Главная беда — привыкнешь иметь дело с грошовыми интриганами и совершенно разучишься разговаривать с человеком идеи.
Пронаблюдав разнообразную и сложную игру выражений на щекастом лице Кэспиана, Мак-Грегор понимал теперь: Кэспиан располнел не от виски и не от еды, а от удовольствия. Неудачно начав жизнь, он затем, очевидно, нашел то единственное, что смогло занять до конца его ум и способности. В своей профессии он обрел полное удовлетворение, и Мак-Грегор порадовался за него. Кэспиан делал свое дело, без сомнения, хорошо и своей прямотой, пусть и циничной, был приятен. Но верней ли, надежней ли его предложения с их честностью, чем те, что обернуты в сто лицемерных оберток?
— Итак, на сегодня все сказано?
— Пожалуй, все, — произнес Мак-Грегор. Помолчали. В другом конце зала Мак-Грегор заметил Фландерса — спасателя детей, недавно встреченного в Курдских горах. Поймав взгляд Мак-Грегора, Фландерс непринужденно помахал ему рукой и сказал что-то своей собеседнице — должно быть, о Мак-Грегоре, потому что та стала глядеть с любопытством.
— Знакомы со стервецом Фландерсом? — спросил Кэспиан.
— Сталкиваемся иногда.
— Еще мерзей, чем ЦРУ, — рыкнул Кэспиан; по-видимому, все, связанное с разведывательными службами, было ему как красная тряпка быку. Он помахал Фландерсу. Вернее, поднял ладонь и тут же уронил презрительно на скатерть.