Камелия не стала дожидаться, когда к толпе родственников присоединиться мать. Сеньора Бьянчи в тревоге выслушала рассказ дона Хасинты и лицо ее омрачилось.
- Кажется, я понимаю… она боится повторения участи своей сестры.
- Возможно. Но эти слезы и обмороки не идут Камелии на пользу. Она не такая выносливая, как сестра и куда более чувствительная, я не раз тебе об этом говорил. Может в ее словах и есть доля правды… не знаю только, согласится ли Картада поторопить свадьбу.
Лоренца перевела взгляд на расстроенного жениха. В его согласии она ни минуты не сомневалась, но боялась, что дочь поддалась минутной слабости и будет позже об этом сожалеть. Все эти размышления и заботы отвлекли ее от старший синьорины Бьянчи и до самого конца вечера ее никто уже не беспокоил расспросами.
Единственным, кто не участвовал в заботливом утешении невесты, но болел за нее душой не меньше остальных, был Мануэль. Знай он о причине, уже завтра его никто не увидел бы в доме, но брату жениха и в голову не приходило, что он сумел внушить чувства совсем юной, мечтательно девочке. Перед тем, как все разошлось по спальням он на мгновение задержал Лоренцу.
- С синьориной Камелией все в порядке? – его приглушенный голос и внимательные глаза говорили о переживаниях другого рода. Мануэль беспокоился не о невесте, а о ее матери, которой, возможно, предстояла бессонная ночь.
- Да, вы очень добры. Она найдет в вас лучшего брата, о каком только можно мечтать!
- Вы преувеличиваете, пользы от меня не было никакой.
- Но я уверена, что любую посильную помощь вы бы ей оказали.
- Да, в этом вы можете не сомневаться. Я сделал бы все возможное, и не только ради Камелии, хотя она почти сестра для меня…
Лоренца промолчала. Не дождавшись ответа, Мануэль понял, что тема исчерпана, вздохнул, еще раз пожелал ей спокойной ночи, и быстрым шагом ушел, сражаясь с внутренними демонами.
Глава 4. Как пробраться в спальню любимой и остаться живым
В ночь после бала в доме Бьянчи многие не могли сомкнуть глаз. Камелия, которой сегодняшний день принес столько волнений, даже не пыталась уснуть и тихо проливала слезы, когда до ее слуха донеслись непривычные звуки. Кто-то играл на скрипке, и музыка точно доносилась из сада. Способен на это был только Боджардини, кому еще придет в голову бродить в темноте, изливая свои чувства? Мелодия казалась такой нежной и печальной, что хотелось слушать ее до утра, но она внезапно прервалась и причиной был звук открывшегося окна.
- Ты сошел с ума! – Джулия, разбуженная нежным пением скрипки, выглянула на улицу.
- Я страдаю от бессонницы, - в глубокой тишине ночи было слышно каждое слово, даже сказанное шепотом.
- Так попроси на кухне теплого молока и прошу, уходи, пока тебя не увидели! – в голосе звучала мольба и страх, но это только раззадорила отчаянного музыканта.
- Тебе нисколько меня не жаль? - он подошел ближе и остановился прямо под окнами в пятне лунного света. – Поговори со мной, пожалуйста! – он снова взял в руки смычок, но так и не нарушил тишину, потому что в голову ему внезапно пришла отличная идея.
Прямо возле дома росла раскидистая шелковица, крона которой доходила почти до второго этажа. Он без промедления подбежал к дереву. Умирая от страха и ожидая, что он в любую секунду сорвется вниз, Джулия наблюдала, как Боджардини оттолкнулся от дерева, схватился за стебли плюща и подтягиваясь, наступил на карниз. Теперь он двигался к ней по узкому выступу, прижимаясь спиной к каменной стене, и был уже рядом, когда нога неожиданно соскользнула вниз. Если бы не участие Джулии, неизвестно, чем бы закончилось это приключение. Она с тихим возгласом успела протянуть руку и схватила безумца за запястье, помогая удержаться и забраться внутрь.
- Все в порядке! – Антонио тут же заключил возлюбленную в объятия, чувствуя, как она дрожит.
В комнате было темно, не считая проблесков лунного света, но даже в таком полумраке гость отчетливо разглядел румянец, заливающий щеки Джулии.