- Надо закрыть окно! – одной рукой он продолжал обнимать ее за талию, а второй дотянулся до створки, спеша отгородиться от всего мира. Тони испытывал смесь возбуждения и восторга, он никак не мог отдышаться, но с лица не сходила счастливая улыбка.
- Ты сумасшедший! – если это был упрек, то он прозвучал не очень убедительно. – Уходи, пока нас не застали вместе!
- Обратно в окно? – его брови подняли от напускного удивления - Зачем же тогда ты меня спасала?
– Чтобы ты не свернул шею! Чтобы дон Хасинта тебя не поймал…
- Продолжай, – она обнял лицо Джулии, глядя в глаза с нежной улыбкой, наклонился и прикоснулся к ее губам так нежно, как только мог. - Чтобы я мог остаться в вашем доме еще на несколько дней…
На самом деле он хотел сказать гораздо больше, но все слова, которые крутились в голове, все признания, обещания остались невысказанными. Новый поцелуй был бесконечно сладким, волнующим, с привкусом вина и совсем вскружил Джулии голову.
- Несколько дней… - повторила она.
- Да, завтра мы едем смотреть новый дом. Если жених твоей милой сестры не передумает, я все время буду рядом! – теперь он поцеловал ее раскрытую ладонь и прижал ее к своей горячей щеке.
- А что потом?
Антонио вздохнул. До сегодняшнего вечера все его похождения сводились к тому, чтобы соблазнить жену какого-то торговца, служанку в таверне или деревенскую красавицу. Сейчас рядом была девушка, которую не хотелось обманывать, но и пообещать он ничего не мог.
- Мы что-нибудь придумаем! Вдруг я так понравлюсь твоей родне, что мне подарят мешок золота и я куплю себе титул? Сеньор Антонио де ла Коста, как звучит?
- Не знаю…
- Самое обидное, моя королева, что во мне и правда течет благородная кровь, вот только бастардов нигде не признают! Но ты же не оттолкнешь меня только потому, что у бедного Боджардини нет громкого имени?
Его ласковый шепот сводил с ума, а длинные пальцы утонули в локонах Джулии. Она почувствовала слабость в ногах и вынуждена была теснее прижаться в поисках поддержки. Сорочка сползла с плеча, обнажив полоску белой кожи, и дорожка поцелуев медленно добралась к нему, посылая следом толпы мурашек. Джулия закрыла глаза, проваливаясь в блаженное марево, а руки сомкнулись, обвивая шею Антонио. Желание уже бродило в его крови, а близкая опасность его только усиливала. Он сильнее прижал к себе возлюбленную, легко подхватил на руки и перенес через всю комнату, чтобы опустить в мягкие облака перины.
Джулия задыхалась, делая слабые попытки выбраться из плена, пока Боджардини путаясь в рукавах, стаскивал куртку, а потом и рубашку. Между неистовыми поцелуями он успевал прошептать слова любви, способные побороть последнее сопротивление.
- Боже… - руки Джулии коснулись горячего, обнаженного тела и по позвоночнику пробежал ток.
Теперь ей стал ясен смысл рассказов матери и смутные намеки, которые она делала, пытаясь объяснить девушке, что ждет ее в брачную ночь. Нежные пальцы Тони незаметно нырнули под тонкую ткань рубашки и потянули вверх, сминая ненужную одежду.
- Не бойся… - он накрыл ее пылающий рот, чтобы заглушить тихий возглас.
В спину Боджардини вонзились ноготки Джулии и он на мгновение замер, а потом стал двигаться так осторожно и медленно, как позволяла разбушевавшаяся страсть. Она дышала ему в плечо – прерывисто, жарко, то запуская пальцы в его вихры, то запрокидывая голову. Тони склонился к ее лицу, прильнул к губам и раздвинул их кончиком языка. Тело Джулии ответило дрожью, ноги напряглись, сжимая его бедра, а тихий стон подсказывал, что его чувства не остались без ответа. Теперь они двигались в унисон и дышали в такт, а выносить такое блаженство долго было невозможно. Тишину спальни нарушил глухой стон Тони и Джулия с изумление поучаствовала пульсацию в животе. Он зарылся лицом в ее разбросанные по подушке волосы и притиснул к себе, не давая сделать вдох.
Лишь целую вечность спустя в спальне вновь наступила тишина и ее нарушал только сумасшедший стук сердца. Боджардини приподнялся, чтобы заглянуть в глаза возлюбленной и легонько поцеловал ее в уголки губ.